Пожимаю плечами, а женщина щурит глаза и внимательно осматривает мое лицо. Шаркающей походкой приближается к столу, шамкает губами.

— История повторяется. Генетика, или как там принято говорить?

— Не понимаю, — отвечаю, продолжая жевать сладость.

И глазом не веду. Раньше это варенье мне кислым казалось. Не любила его. А сейчас наоборот. Вкус пикантный. Даже сладковатый. Неоднозначный. Не знаю. Мне нравится настолько, что я опять валяю бублик в варенье и откусываю и действительно не тянет зажмурится от кислинки.

Измученный рвотой организм с благодарностью принимает вкусненькое.

— Давно тебя на кисленькое потянуло, а, Алинка?!

Баба Нюра садится напротив и тоже к чаю прикладывается, смотрит на меня как-то излишне внимательно.

— Не знаю…

Отвечаю чуть задумчиво, не тянуло меня никогда на кисленькое. Ну вот сегодня я ем кизиловое варенье, которое раньше в рот не брала.

— Я люблю малиновое, а лучше всего клубничное. Мама его отлично готовит. Все свое, с грядки. Вкуснотища…

— Во-во. Вот и я про то. Алинушка. Ты похорошела. Округлилась. Щечки зарумянились

Баба Нюра улыбается и смотрит на меня лукаво.

— Кто он?

Вот тут я бубликом давлюсь и принимаюсь кашлять отчаянно.

— Тише, девочка, тише…

Приподнимается со стула и за счет того, что стол не большой с легкостью чуть хлопает меня по спину.

Откашливаюсь. Запиваю кусочек, застрявший в горле чаем и протираю слезы с глаз. Они выступили только потому, что я подавилась!

Да! И никак иначе! Ставров здесь не при чем!

— Ну говори уж, чего ты егоза скрываешь. По глазам кошачьим вижу, что мужчина есть. Хороший видать. Вона, как расцвела. Сама женственность стала.

— Почему мужчина? Может все же парень?

Пытаюсь свести все к шутке, даже выдавливаю нечто на подобии улыбки, но баба Нюра лишь играет седыми бровями.

— Я хоть и дряхлая старушка, но не забывай, что и я молодой была Алиночка, пацаны твоего возраста так женщину открыть не умеют, чтобы с лица удовлетворенность читалась. Опыт для этого нужен, умение. Ну рассказывай, кто он? С преподом замутила что ли?!

От этого вопроса, я чуть опять не давлюсь бубликом, который вновь решила откусить.

— Баба Нюр! Что вы?! Как можно?! С преподом- то…

Делаю страшные глаза, а бабулька только на это дело ухмыляется.

"— Правильная девочка. Нельзя. Ну значит интрижки на рабочем месте у тебя нет. Ну так кто орел твой, рассказывай?! Я же только порадуюсь, ну и не боись, никому не скажу, тайну твою в могилу унесу, учитывая, что я почти одной ногой уже там…

— Анна Ефремовна, вы себя-то раньше времени не хороните! Какие ваши годы?!

Улыбаюсь бабушке, у нее всегда юмор был. Настроение понемногу выправляется, но затем вновь падает, когда признаюсь:

— Нет у меня мужчины, баб Нюр.

— Врешь, ведь, егоза. Вона как глазки заблестели.