– Теперь вы муж и жена, – закончил обряд священник и открыл талмуд на последней странице, – подойдите и распишитесь.

Вот и последний штрих. Я смотрела на наши имена в брачной книге, и в голове было пусто.

– Слишком быстро? – Хорн склонился вслед за мной, взял перо и расписался под своим именем. Я подняла голову.

– Странно как-то, – отозвалась тихо. – Не думала, что так закончится день.

– Он еще не закончился, – Хорн нежно, почти робко поцеловал меня в висок, и мои ноги вмиг ослабли от этой щемящей нежности. – Я мечтал о нем годы, так что не скажу, что для меня это было быстро.

Он словно успокоился. Внутренняя буря улеглась. Опять в его голосе появились мягкие ласкающие интонации, улыбка стала чарующей и неотразимой. Я смотрела в его глаза и понимала, что у меня не было ни единого шанса не влюбиться в этого мужчину. Ни у кого бы не было.

– Поехали домой? – в его голосе появилась едва уловимая бархатная хрипотца.

– Поехали, – послушно повторила я, безоговорочно отдав инициативу Хорну.

Я отрешилась от всего, плыла в теплом море удовольствия, полностью расслабившись, позволив теперь уже мужу подхватить меня на руки и вынести из храма. И в карете он не дал слезть с колен. Было немного неудобно, но все искупали его руки, крепко обнимавшие меня, губы, постоянно касающиеся то волос, то шеи, то скул.

Мне показалось, что дорога домой заняла в два раза меньше времени, чем в храм. Хорн не выпустил меня из рук, когда нес по подъездной алее в дом, когда нас в гостиной встретили взволнованные моим долгим отсутствием слуги.

– Мы сегодня поженились, – на их удивленные ахи и охи ответила я.

Не выпустил, когда поднимался вместе со мной на второй этаж.

– Где твоя спальня?

– Вторая дверь справа, – голос почему-то охрип.

Хорн опустил меня только у расстеленной кровати, словно его руки вдруг резко ослабли. Как только взгляд остановился на белоснежных простынях, он превратился в соляной столб. Я даже немного обиделась за такое пристально внимание не ко мне.

Теоретически я знала, что сейчас должно произойти. Анатомию изучила от и до, да и герра Нарана не страдала излишней скромностью. Еще на третьем курсе она рассказала и показала студенткам все, что должна знать девушка, точнее женщина, чтобы брачная ночь не стала для нее неожиданностью. Для этого у нее были даже наглядные пособия. Не умолчала ни о родах, ни о прочих неприятностях. «Или приятностях, – добавила она, рассматривая наши ошарашенные лица, – как кому повезет».

Я просто жутко растерялась.

Стояла, мяла юбку во влажных ладонях и смотрела на застывшего статуей мужчину. Из нас двоих опыт был только у него, но мой муж почему-то не спешил брать то, из-за чего он, по его словам, победил смерть.