Что они могут с луками и арбалетами против ружей и пушек?

И словно в противовес его словам, Фазхан вдруг резко вскинул руку, доставая арбалет из-под полы. Он до сих пор сидел в седле, окруженный гвардейцами, и никто не додумался его обыскать.

– Лучше уж совсем без тебя, чем ты будешь против нас, – прошипел генерал и выстрелил.

Я не успела ничего понять. Только то, что сейчас умру. Вряд ли генерал промажет с такого близкого расстояния. Вдруг меня сильно толкнули вбок, и я опять полетела на землю, ударившись многострадальным бедром. На моем месте оказался Хорн. Рвано выдохнув, он согнулся пополам. Генерала сразу же стащили с лошади, отобрали оружие, но увы, поздно. Короткая деревянная стрела полностью вошла в живот Тору. Наружу торчал лишь кончик с оперением

***

Мы ехали уже больше часа, но до госпиталя было еще далеко. Я прижимала руку со скрученным шейным платком к животу Хорна, пытаясь сдержать кровь, которая выплескивалась из раны с каждым толчком кареты. Безуспешно. Платок был полностью мокрым. Мои руки, куртка, брюки, пол кареты – все было в крови. Дарий, сидящий рядом на диванчике, старался делать дорогу ровной, но иногда карета все же качалась, и я непроизвольно сжималась, словно это у меня из живота торчала стрела.

Карету починили быстро. Тору нельзя было ехать верхом, поэтому я за минуту выпрямила погнутую ось и прикрепила колесо, стянув треснутые спицы и обод металлическими заплатками. Получилось криво. Именно из-за них карета и покачивалась, но ремонтировать колесо тщательней не было времени.

Хорн то приходил в себя, то опять проваливался в забытье.

– Зачем? – прошептала я севшим голосом. – Зачем ты это сделал?

Он открыл мутные от боли глаза и криво улыбнулся.

– Не думай. Я не герой, – в голосе проскользнула ирония, – это просто тонкий расчет. Обычная математика.

«Какая еще математика?» – от страха голова почти не соображала.

– Ты гораздо важнее меня, – продолжил он деланно веселым тоном, – если умру я, то титул ария просто перейдет к моей младшей сестре. Род Хорнов не прервется. Я бесполезен и сам по себе ничего не стою. А вот если умрешь ты… – он немного помолчал. – Это будет катастрофой для всего королевства. И для нашего любимого короля.

– С какой стати ты вдруг проникся такой любовью к Эдварду? – пробормотала я в пустоту, – Хорн опять потерял сознание. Я ни на секунду не поверила в его озвученный мнимый расчет. Когда генерал выстрелил, у Хорна не было даже миллисекунды, чтобы что-то там рассчитать. Он действовал инстинктивно и неосознанно. И от этого знания почему-то болело сердце.

Я сидела на полу и мысленно умоляла лошадей поторопиться. Время превратилось в густой тягучий кисель. От бессилия хотелось плакать.