И формулу, и условие. И то, что муж его выполнил, взяв на себя мою смерть. Наконец, я поняла, какая мысль не давала мне покоя раньше. Если магия пропадает в потомках того мага, который убил, то и появляться она должна также в потомках."

"– Как они смогли это сделать? – потрясенно произнес Хорн после того, как я закончила.

– Не знаю, – пожала плечами, – иногда мне кажется, что это действительно были боги, или люди настолько далекие от нас, что нам еще многие тысячи лет понадобится, чтобы хоть как-то приблизиться к их знаниям.

Заодно я ответила еще на один вопрос, который меня мучил – если соединить две магические семьи, магии перемешаются или нет? Оказывается – нет. Чья кровь проявится сильнее, та магия и будет, но увы, лишь одна.

Макет дирижабля был забыт, еще месяц впереди, успею. Я встала у окна и некоторое время с улыбкой наблюдала, как Марта что-то втолковывает брату, искоса поглядывая на ничего не подозревающую няню. После того, как я объяснила дочери ее способности, принцип ее магии, она не устает проверять всех в поместье на правду и ложь. Я даже тайно собрала слуг и работников, предупредив о том, что им желательно не отвечать на ее каверзные вопросы или говорить только правду.

К вечеру должен был вернуться Хорн. Скорее бы. Муж ездил по делам в Шалир на целую неделю. Выставка вин, аукцион, плюс накопившиеся дела в гостиных домах, в адвокатской конторе. Я успела соскучиться, мы ни разу за пять лет так надолго не расставались. В кровати без него было пусто, холодно и одиноко. В первые ночи я даже не могла уснуть.

Мы собрали вещи и переехали в Фабрию на следующий день после памятного бала. Хорн уволился, сказав, что мечтает наконец, заняться тем, что по душе – производством вина и разведением лошадей. Как же я ошибалась, думая, что он бездельник. С каждым прожитым днем узнавая его лучше, я понимала, что не было ничего на свете, что бы он не умел делать. Будь то обрезать виноград, тренировать лошадей, вести бухгалтерию, управлять огромными поместьями, брать на работу или увольнять слуг, пресекать воровство и насилие. Он взял на себя не только свои, мамины, но и мои поместья и у него получалось гораздо лучше контролировать их, чем у меня.

Свекровь оказалась тихой скромной женщиной, даже немного застенчивой, не похожей на обычных высокородных ариев. Мы пробыли на ее ферме несколько дней и большую часть времени она проводила не с нами, словно ее вообще не интересовало ничего кроме своих животных. Такая отрешенность была мне знакома, но претила характеру. Нельзя оставлять своих детей без присмотра, отдать воспитание нелюбимому мужу, многочисленным няньками и гувернерам, обрывать все связи. Тор говорил, что почти не видел мать с детского возраста, постоянно жил в столице с отцом, как и его сестра.