У хозяина вызрела коварная мысль: «Хлопнуть Ставского по голове, связать и передать в ОГПУ!» Он исподлобья оглянул прямую, жесткую фигуру гостя.

А тот был достаточно опытен: вынул наган.

— Иди!

Присвечивая фонариком, сперва спустился по лесенке Юркин.

Ставский намеревался выстрелить ему в затылок. Поднял руку, но в глубине мозга все еще теплилась надежда: вдруг обойдется! Агент ценен, и рука с наганом опустилась.

Подвал был просторным и высоким. В стене виднелось углубление. Оно заинтересовало Ставского.

— Там лаз под обрыв Саксагани, — пояснил Юркин.

Ставский выругался:

— Что же ты молчал, дурак! Он не завален?

— Осенью был исправен. — Юркин стал поспешно отбрасывать доски и мешки, прикрывавшие выход к речке. — Заделали, чтобы тепло не уходило… Вдруг из норы пар пойдет. Закуржавеет — люди заметят…

Леонид Захарович воспрянул духом. По-хозяйски сложил в мешок пироксилин и запалы, а также свернутое трубкой оцинкованное железо и кусок олова. Захватил с собою и толстую заостренную палку с железным наконечником.

Хозяин тем временем раскрыл вход в подкоп. Он и сам теперь понял значение запасного выхода: можно убежать!

И вновь гость указал наганом:

— Ступай первым!

Юркин на четвереньках пополз в нору. Ставский — за ним…

По первому гудку утром из хаты вышел Юркин. Пошатываясь, как пьяный, он обычным путем пошел на шахту.

Чуть позднее от соседей прибежала домой его жена. Вскоре она с полной корзиной в руке поплелась на барахолку, повесив на дверь большой замок.

Наш чекист, карауливший сообщников, доложил в горотдел ОГПУ об изменении обстановки.

— Усилить наблюдение! — распорядился Бижевич, уверенный, что Ставский предпримет какие-то новые шаги.

Юзеф Леопольдович был в приподнятом настроении: из Москвы дали распоряжение строго допросить начальника шахты! Если подозрения Бижевича подтвердятся, то санкцию на обыск и арест даст союзная прокуратура."

"А я в тот час проверял на станции очередной состав с железной рудой. Было очень холодно, и мы с Васей Васильевым часто бегали в будку стрелочника греться. И замешкались с контролем. Дежурный но станции поторапливал нас.

— Закурим, нехай ему лихо! — Василий Михайлович привалился к стенке вагона и угостил меня «пушкой». Затянулся я и показалось, что стало вроде теплее.

Вдруг я увидел между составами человека в свитке, подпоясанный коричневым кушаком. За плечами мешок, в руках — палка с металлическим наконечником.

— Ставский! — шепнул я Васильеву.

А где же наши хлопцы? Кто «ведет» его? Чтобы не попасть Ставскому на глаза, я спрыгнул с платформы на противоположную сторону.

Состав был готов к отправлению. Крыло семафора поднято. Рывок — и поезд тронулся.

Ставский на ходу зацепился за борт платформы, подтянулся и перевалился на руду.