— Купи, красивый, жинке! — позвала она на цыганский манер Ставского.

— Сперва надо иметь жену! — отшутился Ставский и подмигнул женщине.

— За этим дело не станет! — бедово отпарировала она.

Ставский махнул рукой: а ну вас! И направился в молочный ряд, расталкивая барахольщиков.

— Злякався, красивый! — крикнула ему вслед женщина.

Выпив за прилавком горячего молока, Ставский опять вернулся к торговке.

— Мне нужно пять таких платков.

Торговка обрадованно затараторила:

— Можно. Можно. Пять… Домой треба. Тут недалеко. Одно удовольствие пройтись.

Ставский балагурил, зорко оглядываясь:

— С такой жинкой — хоть на край света….

И они ушли. Вслед за ними и мы с Васей Васильевым очутились у дома Юркина. Я был на седьмом небе: мое предположение оправдалось!

Ни торговка, ни Ставский до самого вечера не показывались из хаты.

После гудка вернулся с работы Станислав Юркин.

Начальник горотдела ОГПУ приказал усилить посты вокруг усадьбы Юркина.

В горотделе ОГПУ ребята волновались: брать или следить дальше? Ведь столько труда положено! Помня указания Макара Алексеевича о выявлении всех связей Ставского, я предложил воздержаться от ареста.

Бижевич больше отмалчивался: его не особенно волновал Ставский. Ему не терпелось доказать, что в Красном Логе образовалась диверсионно-террористическая организация.

Из центра подстегивали: раскрыть организацию! И Юзеф Леопольдович с усердием искал повод обвинить в пособничестве врагу партийных руководителей и хозяйственников города. Его больное самолюбие взяло верх над рассудком.

В разгар изучения связей Юркина он среди ночи поднял с постели начальника шахты, принудил ехать в горотдел ОГПУ. В кабинете следователя спокойно объявил:

— Я обвиняю вас в подрывной деятельности… Ты — враг!

Начальник шахты гладил свой ежик. Голова подергивалась чаще, чем обычно. Но ровным голосом отозвался, позевывая со сна:

— Выпейте воды, товарищ чекист.

— Серый волк тебе товарищ! — В уголках рта Бижевича появилась пена. — На ваших шашках подорвались наши заграничные интересы. Виновник — ты!

Начальник шахты пристукнул кулаком по столу.

— Хватит! Если это арест, то покажите ордер. Если это провокация, то берегитесь!

Бижевич знал, что начальника шахты ценят в Харькове, о нем знает Москва. И распахнул двери:

— Иди, подумай! Если еще хоть одну шашку найдем в руде, то считай, что твоя песенка спета!

Поздно вечером из хаты вышмыгнула простоволосая жена Юркина. Торговка постучалась к соседям. В окне появился свет:

— Чого тоби, Марфа?

— Пусти переночевать. Мой бушует…

— Опять пьяный?

— Не говори! Еле убежала.

Дверь захлопнулась, пропустив внутрь Юркину. И вскоре у соседей свет погас.

В хате Юркина не было и признаков драки и попойки. Окна плотно занавешены.