Страшные дружки отодвигались куда-то в неразличимую даль, а на первый план выдвигалась могущественная Контора в виде майора с льдистыми глазами, который находился совсем рядом и определял его дальнейшую жизнь, во всяком случае, в обозримом будущем.

– В натуре, граната у меня случайно, никаких террористов не знаю, как хотите проверяйте, – выпустив очередной клуб дыма, заговорил Немов. – А с «колдунами» – да, было… Только толком я ничего и не знаю. Мы по пятеркам работали: пришла команда на телефон, собираемся в условленном месте, и вперед! После «дела» разбежались, залегли… Общаться между собой запрещено, за это и закопать могли…

– Но вы-то общались? – Сочнев сел поудобней и, вроде невзначай, вытянул вперед руку со спрятанным в рукаве крохотным микрофоном.

– Откуда вы знаете? – насторожился Немов.

– От верблюда. Кто тебя привел в банду?

– Этот… Горбатый. Витька Горбатенко. Мы с ним срок отбывали вместе.

– Еще кого знаешь?

– Косаря, Матвея, Хому. Горбатый и я – вся пятерка… Хитро они придумали…

Сочнев усмехнулся.

– Что тут хитрого? Все анархистские и террористические организации строятся на таком принципе…

И, доброжелательно улыбнувшись, задал очередной вопрос:

– С кем общался? Где? Имена, фамилии?

Немов взял еще кусок колбасы и с набитым ртом продолжил рассказ. Цифровой диктофон бесстрастно и точно фиксировал каждое его слово.

* * *Южный мост был закрыт, в центре скапливались тысячи машин, весь город стоял в пробках. Пришлось ехать через Восточный мост, да еще проверяться, в результате путешествие заняло пятьдесят минут вместо десяти. Наконец, черный «БМВ» неторопливо выехал на левый берег, оставляя широкие следы ребристых колес, медленно выкатился на пустынный пляж, притормозил и затаился между голых кустов. «Хвоста» не было. Во всяком случае, видимого «хвоста».

Лис заглушил мотор. Вокруг не было ни души. Прохладный осенний ветер гонял по песку полиэтиленовые пакеты и выцветшие бумажные обертки. Мокрый песок причмокивал, расступаясь под ногами. Пахло сыростью. С неба летели мелкие капли мороси. Он запахнул полы плаща и медленно побрел к воде."

"Совесть – понятие не юридическое, но Лис руководствовался ею чаще, чем законами. И считал, что если бы все: чиновники, депутаты, прокуроры – действовали по совести, то жизнь была бы совершенно другой, более правильной и справедливой. Но сейчас все съехало на кривые рельсы: слова «совесть», «честь», «достоинство» практически исчезли из оборота, как и многие другие устаревшие категории. Их вытеснили другие: «бабло», «откат», «распилка», «своя команда», «цена вопроса».