Через дорогу к нему бежал Валет! Не такой, как в последнее время, а молодой, из их далекой общей юности. Он был вертким, юрким и быстрым, и он наводил пистолет!

Тело Питона оцепенело, он не мог сделать ни шагу. Время остановилось. Понимая, что не успевает, Питон рвал «макарыч» из кармана. Последняя секунда тянулась подобно истончающейся нити паутины, на которой была подвешена его жизнь… В нее вмещались и вялые, будто чужие мысли, и дикий крик, выползающий из распахнутого в ужасе рта, и умирающая надежда на спасение… Нить разорвалась с треском. Это был первый выстрел. Но он еще жил и широко открытыми глазами смотрел, как молодой Валет, подхватив пистолет двумя руками – как в кино, наводил на него ствол… «Бах! Бах! Бах!»

Руки дрожали, ствол дергался в диком танце.

Грохот больно бил по барабанным перепонкам. Иван не понимал, что происходит. Он стрелял с пяти-семи метров, но Питон стоял, как заговоренный. Пули свистели мимо, щелкали о черный «Ленд круизер», чиркали по одежде, прошивали жировые складки на боках. А вот серьезных попаданий не было. Питон, наконец, достал «макарыч» и выстрелил в ответ – раз, второй, третий…

Это выглядело, как в азиатском кино, славящемся режиссурой боевых сцен.

Противники палили друг в друга почти в упор. Вперемешку гремели звонкие и глухие выстрелы, летели и прыгали по мостовой гильзы, раненый Питон качался, а Иван торопливо достреливал обойму, ожидая, что бандит вот-вот рухнет на дорогую мозаичную плитку. Последняя пуля разворотила Питону плечо, а ответный заряд угодил молодому Валету в область сердца…"

"Почувствовав удар и боль в груди, Иван понял, что убит. Он упал на чистый асфальт, дыхание перехватило, он задыхался – наверное, прострелено легкое.

Ледяной ужас смерти сковал все его существо. Звенящая тишина навалилась сверху, заполонила окружающий мир. Ему стало не до Питона. И вообще ни до чего. Только один вопрос, над которым он никогда не задумывался, стал самым главным!

Сидя на асфальте, Иван рванул легкую кожаную курточку с дыркой напротив сердца. Кровь не била фонтаном, ее вообще не было! Срывая пуговицы, он распахнул рубашку. Под соском торчало что-то черное. На смертельную рану это было совсем не похоже. Он подцепил непонятную штуку ногтем.

Из углубления в коже выскочил резиновый шарик. В ссадине показалась капелька крови. Но это была не пуля!

От облегчения захотелось кричать. Иван внезапно понял, что он жив, а рана не представляет опасности! Шок прошел, внезапно накатившая апатия испарилась бесследно. Бешеная энергия ярости вернулась, наполняя тело прежней силой. Он поднял пистолет. Затвор застрял в заднем положении, Иван быстро вставил новую обойму, вскочил.

Питон сидел у своего простреленного джипа и, распахнув пальто, ощупывал окровавленные бока.