На подламывающихся ногах он доковылял до ближайшего стула, тяжело повалился на него и заплакал.

– Сволочи, сволочи, сволочи... Тощая официантка протянула мокрое полотенце:

– На, оботрись.

Но Бабочкин оттолкнул ее руку.

– Сволочи! Вот вам!

Он смахнул со стола несколько тарелок, раздался звон разбитого стекла. Этот жалкий жест прорвавшейся обиды при последующем расследовании будет квалифицирован как злостное хулиганство, отличающееся особой дерзостью. Сейчас на шум выглянули посудомойка Маша и кухонный рабочий – такой же здоровый парень, как шеф-повар.

– Что случилось, Николай?"

"– Все нормально, Игорек. Алкаш хулиганит, посуду бьет. Вера его обтереть хотела, а он...

– Совсем обнаглели! – громко заверещала официантка. – К нему с добром, а он с говном! Надо его в милицию сдать! Где Васятка?

Бабочкин вскочил.

– Ах так! Да я сам милиция! Смотрите сюда... Видите? Видите, на кого напали? – Он бестолково размахивал красной книжечкой, потом раскрыл ее и ткнул официантке в лицо, так что она рассмотрела и голубоватую, с водяными знаками бумагу, и печать, и фотографию в форме.

– Я еще вернусь! Вам всем будет плохо, вы все пожалеете!

Когда Бабочкин ушел, официантка встревожено повернулась к шеф-повару.

– Слышь, Коля, он и вправду милиционер...

– Ну и хер с ним, – отреагировал тот.

– Ты же ему всю морду расквасил...

– Подумаешь... Он сам поддатый...

– А мы ничего не видели, – сказала Маша.

– Запирайте двери, мы свое отработали, – подвел итог дискуссии Коля.

– Надо теперь и отдохнуть по-человечески.

Поплескавшись полчаса в туалете и не смыв ни боли, ни обиды, ни позора, Бабочкин вернулся в купе.

– Вот что со мной сделали! – патетически объявил он, откатив прикрытую дверь. Жующая за столиком соседка охнула.

Трофимов уставился в распухшее лицо напарника.

– Кто?

Губы его сжались в плотную линию, в глазах вспыхнул недобрый огонек.

– Там, в ресторане...

Когда Бабочкин закончил рассказ, старший спецконвоя поразмышлял несколько минут.

– К патрулю не обращался?

– Нет... Они на меня, как на вошь, посмотрели. Пьяный, говорят... Трофимов еще подумал и тяжело вздохнул, как человек, которому предс– тоит выполнять крайне нежелательную, но вместе с тем необходимую работу.

– Такое прощать нельзя. Надо идти разбираться...

– Успокойтесь, ребята, ложитесь сейчас лучше спать, утром оно видней будет, – принялась увещевать испуганная женщина.

Трофимов вздохнул еще раз.

– Нет. Если мы, милиционеры, от хулиганов прятаться будем, то что вообще получится?

– Какие милиционеры? – не поняла соседка. Попутчики явно не были похожи на стражей порядка.

Не отвечая, старший сержант поднял полку, отгородившись от женщины спиной, повозился в сумке и выпрямился.

– Пошли.

В пустом коридоре от передал напарнику его пистолет.