Но Лис через Старикова запустил дезу, что выпустят его из-за непорядка в документах только завтра с утра, когда убедятся, что печать на постановлении всамделишная, хотя и плохо поставленная, а не липовая, вырезанная из старого каблука.

Так и оказался Миша Печенков один на видавшем виды асфальтовом пятачке, но повел себя необычно: вместо того, чтобы вертеться в поисках дружбанов-кентов, втянул голову в плечи и рванул за угол как ошпаренный.

Видавшая виды руоповская «Волга» поехала следом, догнала на тихом ходу, и Лис через приспущенное стекло тихонько окликнул его по имени. И снова Печенка повел себя странно: шарахнулся в сторону, вроде бежать хотел, а когда оглянулся и заклятых своих врагов – ментов – рассмотрел, то успокоился и подошел добровольно, и сел в машину сам, без всякого принуждения.

«Волга» рванула против движения, рисково разминулась с возмущенно взревнувшим грузовиком и помчалась прямо по трамвайным рельсам, словно какая-нибудь дрезина. Попов удерживал скаты на сточенных добела полосках стали, и машина шла ровно, не ощущая многочисленных выбоин и ухабов дороги. Печенков сидел молча и даже не задал естественнейшего вопроса – куда его везут. Так бывает, когда человек сам не знает, куда деваться, и полностью доверяется складывающимся событиям.

Они выскочили на Магистральный проспект и мчались в сторону Северного жилого массива. Когда-то справа несколько километров подряд сплошняком простирались глухие заборы военных заводов, но рыночная экономика последних лет пробила в них многочисленные бреши: «оборонка» потеснилась, подалась назад, освободив территорию для бензозаправки, торгово-выставочного комплекса, ресторана и сети фирменных магазинов.

Район преобразился – стал шумным, многолюдным, и строгий в вопросах конспирации отставной полковник НКВД СССР, бывший «первый номер» спецгруппы «Финал» Иван Алексеевич Ромов обязательно поставил бы вопрос о переносе «точки исполнения» в другое место. Но он до новых времен не дожил, «первую» роль – исполнение – теперь играл Валера Попов, а поскольку эта государственная функция отмирала сама собой, то и вопрос о переносе «точки» утратил актуальность. Поэтому он и посчитал возможным использовать ее в оперативных целях, хотя это и было сопряжено с расшифровкой особо секретного объекта перед посторонними лицами.

И хотя «посторонними» являлись до мозга костей свои подполковник Коренев и майор Литвинов, всего пару лет назад представить, что на «точку» попадут люди, не входящие в «Финал», да еще и преступник, которому не предстоит перевод из одного состояния в другое – из живого в мертвое, было совершенно невозможно. Но еще более невозможным был приказ освободить приговоренного к смерти убийцу.