Ему все передают. Потом еще... А сегодня я его гадом назвал, а он услышал. Он и вправду гад! Только теперь мне кранты. Расчет сделает – знаешь, как они считают? Сказал, квартиру отберет... Короче, сожрет с потрохами! Он все время кого-то жрет, чтоб другие боялись. Теперь моя очередь...

– Не подавится? – Кривуля презрительно прищурился, окончательно оправдывая свое прозвище.

– А чего ему сделается?

– Чего, чего... Когда я на зоне чалился, то знаешь, какую вещь понял?

– Ты там, похоже, вообще все за жизнь понял...

Старший товарищ любил учить Алекса уму-разуму, и вся его мудрость имела один источник: исправительно-трудовую колонию усиленного режима в Мордовии, где он на заре туманной юности провел почти восемь лет.

– Верно. А где, ты думаешь, жизни учатся? В институтах? Там ненастоящая жизнь...

– И чего ты понял?

Алекс насторожился: по ту сторону прилавка кто-то гортанно закричал. Но Светка молчала, значит, к ним это не имело отношения.

Кривуля выпучил глаза.

– Никого обижать нельзя! Раз сойдет, два, три, сорок три, а в один прекрасный день – бац! И ты на заточке Повис, только лапами дрыгаешь, как таракан раздавленный... И неважно, что ты авторитет, а пришил тебя петух проткнутый – за этой чертой все сравнивается..."

"– Берите картошку, дама, берите, – пронзительно закричала Светка. – Ну и что, что грязная, зато без радиации!

Алекс усмехнулся: молодец, девка, не только передком, но и головой хорошо работает!

– Ну а шефу чего сделается-то? К чему ты это начал?

Кривуля огляделся и перешел на шепот:

– Чего? А того! Нельзя человека в угол загонять, лишать всего. Тебе сейчас куда деваться?

Алекс пожал плечами.

– То-то и оно, что некуда. Он думает, что разорит тебя, а у него все хорошо будет. А о том, что мы его «заказать» можем, не думает. Если б думал, так бы не сделал. Значит, упорол косяк. Дело-то простое: «закажем» – и дело с концом... Он тебя всю жизнь доить будет, знаю я таких волчар! Лучше один раз деньги заплатить и все навсегда уладить. Ни клят, ни мят, никому не должен, работай на себя. Никто хату не отбирает, никто не душит...

– Ну ты даешь, – присвистнул Алекс. – Замочить его, что ли, хочешь? Я думал, ты только по массажу спец...

– Не сами же, не сами, – лихорадочно шептал Кривуля. Глубоко посаженные рачьи глаза сошлись к переносице. – А как ты по-другому от него обмажешься? Да никак!

Алекс закрыл дверь в подсобку. Гомон рынка сразу стал тише. Теперь Светка ничего не услышит, даже если специально навострит уши. А она, сучонка, любит подслушивать...

– А где нужных людей найти? – прицельно спросил он. Разговор пошел всерьез.

– Подумаешь, – зевнул Кривуля. – У меня есть приятель, он многих знает. Можно переговорить.

Алекс задумался. С большим трудом ему удалось влезть в бизнес, но шеф умышленно не давал развернуться.