К Каратисту вернулась обычная уверенность. Он осмотрелся. Номер «люкс» не уступал фешенебельной гостинице и не шел ни в какое сравнение с жалким обиталищем сторожа. Сергей выглянул на улицу. Дед сидел на ступеньках.

– Переговорил? Выходи, я запру...

– Слушай сюда, старик! – совсем другим тоном сказал Сергей. – Сейчас подъедут мои друзья, я буду ждать их здесь. Два черных джипа. Николай Иванович спросит Серегу Каратиста, тогда проводишь. Если заявятся те, другие, скажи, что никого не видел!

– В «люксе» нельзя! – переполошился сторож. – Вдруг директор нагрянет? Пойдем, у меня обождешь.

– Заткнись. А то вообще спалим все к черту!

– А-а-а... Значит, ты из этих? – в осмысленных глазах появилось понимание. – Я вначале так и подумал... А потом решил – не похож. Вот и ошибся...

Махнув рукой, дед направился к своей сторожке. Ровно через полчаса на территорию базы въехали два черных джипа.

Выслушав сбивчивый рассказ. Желтый отвез Каратиста к себе на дачу. Высокий глухой забор скрывал довольно скромный на вид двухэтажный дом, устроенный и обставленный внутри по первому разряду. Один джип приткнулся у ворот, второй проехал на территорию.

– Идем со мной, раненый! – с едва заметной иронией сказал Николай Иванович."

"С ними зашли в дом еще два человека: традиционно бандитского вида парень лет двадцати трех, с бритой головой, в спортивном костюме и короткой кожаной курточке. Явно подражая какому-то кумиру, он не снимал черные очки. Когда он что-то говорил, между губами сверкала золотая фикса. Второй выглядел обычно: мужчина лет тридцати, на которого не обратишь внимания на улице и который не выделяется в толпе. В руке он держал небольшой чемоданчик, как оказалось, с медицинскими инструментами.

Ловко манипулируя пинцетом, врач вынул пулю, обработал рану, профессионально наложил повязку и сделал два укола.

– Надо понаблюдать пару дней, – сказал он Напоследок. – Думаю, все обойдется.

Желтый кивнул:

– Боря, проводи доктора!

Бритоголовый и врач ушли, а Желтый задумчиво подкинул на ладони остроконечную девятиграммовую пулю и негромко присвистнул.

– Значит, говоришь, в упор стреляли?

– С метра. Может, и меньше.

– Интересно. Только такая штучка на три километра летит. А если бы в упор саданули, тебе бы башку начисто оторвало!

Сергей промолчал.

– И потом, если ты отказался за дело браться, зачем они тебе мою фамилию сказали?

Здесь уже отмалчиваться было нельзя. Его явно в чем-то подозревали, а отсутствие оправданий расценивается как признание вины.

– Откуда я знаю? Почему башку не оторвало, да почему сказали... А зачем я тогда к вам пришел?

– В том и вопрос, – задумчиво произнес Николай Иванович, и его очки зловеще блеснули. – Может, в доверие хотел войти, может, подослал кто...