Притормозив, Сашок резко повернул руль и газанул, под прямым углом выскочив на узкую асфальтовую ленту, ведущую к гаражному городку.

– Уходят! – выругался Али. – Надо было их у больницы валить!

«Рафик» обеспокоенно рванулся следом. Сценарий Ужаха был нарушен, внезапного нападения не получилось, но они были преисполнены решимости – идти до конца, не считаясь ни с чем, даже с возможностью гибели. Как подобает настоящим воинам ислама.

«Шестерка» неслась к открытым воротам первого кооператива. Над ними желтела одна из редких в этом районе лампочек, на территории прожектор светил вдоль бетонных боксов, высвечивая совершенно бесполезные, с точки зрения профессионала, массивные засовы и огромные замки. Где-то должен находиться сторож, но видно его не было. Залетев во двор, Сашок еще поддал газу. Микроавтобус летел следом."

"Территории кооперативов располагались одна за другой, правление второго боролось с транзитными грузовиками, очевидно запрещающий знак оказался недостаточно эффективным и его усилили железной трубой, приваренной на высоте один метр восемьдесят сантиметров от земли. «Шестерка» свободно проскочила под железным ограничителем и на первом же повороте свернула направо.

– Скорей, уйдут! – возбужденно выкрикнул Али. В азарте погони ни он, ни водитель не заметили препятствия, и микроавтобус с разгона врезался во внезапно перечеркнувшую лобовое стекло тень.

Удар, треск, звон, лязг...

– Стой!! – крикнул Литвинов. На такой успех он не рассчитывал. Одно дело – просто прижать неизвестных в тупике, а другое – получить их готовыми.

Когда собровцы с оружием наготове подбежали к «рафику», и Ужах Исмаилов и Али Кинжал находились без сознания. За их спинами лежал труп сержанта Молочкова.

Глава девятая.

ЭФФЕКТ БУМЕРАНГА

Делать добро выгоднее, чем зло, ибо и то и другое возвращается, подобно бумерангу. Беда в том, что сам метатель бумеранга обычно не задумывается об опасности своего оружия.

Австралийская пословица.

Кубарем скатившись с железнодорожной насыпи, ничего не соображая и не разбирая дороги. Каратист бежал без остановки минут пятнадцать. Сначала по лесу, прорываясь через цепучий кустарник и хлещущие ветки деревьев, потом по дороге, мимо открытых кафушек, посетители которых поворачивали головы вслед окровавленному обезумевшему парню, потом, преодолевая невысокие заборы, через территории пустовавших еще баз отдыха... На газоне очередной он, вконец обессилев, повалился во весь рост, раскинув руки, будто получил еще одну, более точно направленную, пулю.

Неистово колотилось сердце, жгло в груди, пересохло в горле. Сама рана вроде бы и не болела, просто одеревенела шея, и он не мог повернуть голову. Но самое главное – им владел животный, никогда ранее не испытываемый ужас.