– Кто ж его пропустит из особого блока? Без указа о помиловании, нового приговора или постановления прокурора об этапировании?

Викентьев пока не вникал в морально-этическую сторону проблемы, его интересовала только техника.

– Пропустят только в одном случае, – Крамской с силой потер виски. Он отводил взгляд в сторону и явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Если его заберет «Финал»...

Действительно, предписание о передаче смертника спецгруппе подписывает Крамской, вручает его дежурному особого блока Степнянской тюрьмы Викентьев. Он же получает приговоренного, сажает в спецавтозак и увозит в точку исполнения.

Для подполковника кое-что стало проясняться, хотя о главном он не мог и подумать.

– А что потом?

– Потом передать его встречающим, составить акт об исполнении, и все...

– Встречающие исключены! – по инерции категорически сказал Викентьев, как будто они уже обсуждали детали утвержденной операции и его важнейшей задачей, как обычно, была забота о безопасности сотрудников. – Если будет известно время перевозки, группу могут побить по дороге, и дело с концом! Так для них надежней. И концы в воду!

Крамской кивнул.

Несмотря на уровень, с которого спускалась команда, такого результата исключать нельзя. Потому что Викентьев будет работать на совсем другом уровне и с совсем другими людьми. Одно дело кабинет заместителя губернатора, и совсем другое – пустое и темное загородное шоссе.

– Пожалуй, что так. Значит, просто пинок под жопу – и пошел!

– Опять черные колготки искать? – теперь пришла пора моральной оценки проблемы.

– Владимир Михайлович! – строго произнес генерал. Будто прикрикнул за неуместное ерничество.

Но Викентьев пер на рожон.

– Ах да, извините. Сейчас ведь лето, колготки не носят. Придется ему, бедняге, до осени ждать...

– Кончай, Михайлыч, подъебывать... Это я и сам умею. Меня на вилы взяли, я тебя беру...

Крамской согнулся, упершись локтями в колени, и рассматривал изрядно потертый линолеум. Сейчас перед Викентьевым сидел не начальник УВД и не генерал, а усталый, загнанный в угол мужик.

– Никогда не думал, что придется убийц выпускать, да видишь, какие времена наступили...

– Времена всегда одинаковые, – потупившись и медленно выговаривая слова, произнес Викентьев.

 – Кто вас может заставить?

Он на миг замолчал и продолжил уже совершенно другим тоном:

– Или меня? Кто меня заставит? – Теперь пронзительные глаза вызывающе буравили начальника управления. – Да я встал, послал всех на хуй и ушел! На пенсию. Дальше что?

В голосе подполковника отчетливо слышался вызов, который он не считал нужным скрывать.

Действительно, уходя с должности, подполковник теряет гораздо меньше, чем генерал. Несоизмеримо меньше. И сейчас Викентьев готов сделать этот шаг.