Он раскачивался, как заклинатель змей, и издавал тихий вибрирующий вой.

Через десять минут подъехал дребезжащий «уазик» вневедомственной охраны. Со скрипом распахнулась дверца. Не выходя из кабины, заспанный сержант сказал в рацию:

– Подтверждается. Два трупа, машина горит.

Почему он посчитал воющего Слоняру трупом, вряд ли смог бы объяснить даже он сам. Получив инструкции, сержант наконец вышел и принялся монотонно увещевать толпу.

– Расходитесь, граждане, вы что, мертвых не видели? Обычное дело... Расходитесь, а то тачка взорвется и трупов прибавится... Расходитесь, вечером все по телевизору покажут.

..

Вскоре приехала следственная группа, «Скорая помощь», милицейское и прокурорское начальство. Слоняру увезли в больницу, а группа принялась осматривать труп. Молодой прокурорский следователь с худым нервным лицом вытащил из кармана рубашки визитную карточку.

– «Колдун», – вслух прочитал он и удивился: – Второй раз за ночь... В это время «труп» открыл глаза.

– Колдун... проходил... по... «Призракам», – с трудом прохрипел Боксер. – Шестым...

Глаза под разбитыми бровями дрогнули и остекленели. И он замолчал уже навсегда.

Глава седьмая.

ЛИКВИДАЦИИ

Если волк съел твоего врага, это не значит, что он стал твоим другом.

Пословица.

Клятва – клятвой, а работа – работой. За Русланом Шериповым пустили длинный «хвост». Иными словами: установили усиленное наружное наблюдение. Конечно, Лис не надеялся, что он прямиком направится в свое логово, было бы глупо считать матерого террориста столь наивным.

Но, во-первых, в розыскном, впрочем, как и в любом другом деле нельзя отказываться от любого шанса, сколь бы мал он ни был. Вся человеческая жизнь состоит из череды ошибок: больших и малых, серьезных и не очень, порождающих трагические последствия или не влекущих никаких.

В противостоянии людей решающую роль может сыграть ошибка, допущенная одной из сторон именно в данный момент.

Во-вторых, опыт террориста исчерпывался боевыми действиями на открытой местности, столкновениями в разрушенных населенных пунктах и нападениями на российские колонны или блокпосты, он умел отрываться от преследования, уходить по узким горным дорогам, неделями отлеживаться на сырой земле, в расщелинах или пещерах.

Но он понятия не имел о тактике наружного наблюдения в большом, живущем обычной жизнью городе, поэтому вероятность совершения им ошибки или даже череды ошибок была достаточно высока.

Первые три квартала Шерипов шел на «автопилоте», привыкая к свободе и возвращаясь в свое нормальное состояние. Он до последнего не верил, что его отпустят. Человека, схваченного с оружием в руках в момент покушения на убийство, никогда не прощают. Таков закон гор. Милосердие есть слабость, а тот, кто проявляет слабость – погибает.