Тебе действительно нужно было так опозорить меня перед всей семьей?

Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел улыбку Габа, но, клянусь, уголки его рта приподнимаются, прежде чем он берет мой стакан с виски и осушает его одним глотком. К нам спешит официант и немедленно заполняет его обратно.

— А ты шутник, когда братья из Дьявольской Ямы приезжают в город, не так ли? — я поднимаю глаза и вижу, как в комнату входит Данте, выглядящий, как обычно, жалким ублюдком. Донателло стоит рядом с ним, на его лице широкая улыбка, а под мышкой толстая стопка папок.

Мой взгляд устремляется за них.

— Где дядя Ал?

Взгляд Данте темнеет.

— Дома. Наверное, совращает свою молоденькую невесту, — он разглаживает рубашку и опускается в кресло напротив. — Знаешь, в такие дни я забочусь о большинстве вещей. Забегая вперед, вы должны ожидать, что будете иметь дело со мной.

— Неужели папа наконец-то дал тебе ключи от королевства? — насмешливо спрашивает Раф. — Или он просто одолжил тебе свое место, чтобы ты мог посидеть за столом сегодня вечером? Не волнуйся, я буду следить за часами, чтобы убедиться, что ты не пропустишь свой комендантский час.

Все за столом смеются, кроме Данте. Напряжение между ним и моим братом потрескивает, как статические разряды. Никто на этой земле не ненавидит Данте больше, чем Раф, потому что он клянется, что поймал его на жульничестве во время одной из своих игр в покер много лет назад. Единственная причина, по которой он не пустил пулю в лоб — то, что он брат Тора. Это чувство взаимно, но не из-за той роковой ночи. Нет, Данте ненавидит Рафа, потому что он — все, кем он хотел бы быть. Какой бы успешной ни была Бухта Дьявола, она никогда не станет Вегасом, и каким бы головорезом ни был Данте, он никогда не будет таким могущественным, как Раф.

— Ладно, ладно, — перебивает Донателло, борясь с улыбкой. — Давайте приступим к делу, чтобы мы могли пойти и поиграть. У меня есть куча денег, чтобы отбить их у вас, засранцев. Поэтому я буду первым, — он открывает свои папки и изучает их. — Анджело, все, что мне нужно — это разрешение на открытие торгового маршрута в Японию и обратно. Одно судно в неделю, единственный груз — рыба.

Тор фыркает, бормоча что-то о том, что он неудачник. Донателло, вероятно, единственный за этим столом, кто не знает, каково это — лишать человека жизни.

Донателло розовеет и стискивает челюсть.

— Это рыба-фугу. Фугу. Я не могу привезти ее самолетом, потому что это одно из самых ядовитых и редких блюд суши в мире, и его категорически запрещено готовить, если вы не полностью обучены…

Я прервал его ленивым взмахом руки.

— Я разрешаю тебе небольшую партию рыбы, Дон, — я поворачиваюсь к Кастиэлю и Бенни. — А что клан Лощины хочет от Санты в этом году?

Кас прочищает горло.