Как я могла это упустить? Лес — это территория Дьявольской Ямы. Конечно, я понятия не имела, что Альберто не имеет власти в Дьявольской Яме, потому что я не знала о существовании Анджело. И даже когда я узнала, я не смогла собрать все воедино, потому что первое, что я узнала о нем, было то, что он стал порядочным. Он почти не посещает город, не говоря уже о том, чтобы имеет над ним власть.

— Я думала, он передал его тебе, — шепчу я, даже не заботясь о том, насколько отчаянно звучит мой тон.

— Несмотря на то, что в настоящее время он не Капо, это все ещё его территория, — он сжимает большими пальцами мою челюсть.

 — Тебе ещё многое предстоит узнать о Коза Ностре, глупая сучка.

Я не могу глубоко вздохнуть, и не только потому, что Альберто давит мне на живот.

— И он дал тебе разрешение на строительство?

— Нет, — фыркает он. — Я попросил у него разрешения на планирование, но он сказал «нет». Я ещё работаю над этим.

— Когда? — я тяжело дышу, новая волна беспокойства захлестывает меня. — Когда ты спросил?

Его глаза блестят от ликования, и я могу сказать, что ему не терпится ответить на этот вопрос.

— За два дня до того, как мы подписали контракт.

— Так ты знал, — прохрипела я, борясь с его весом. — Ты уже знал, что не сможешь строить на этой земле, и все же ты все равно заставил меня подписать этот чертов контракт!

И Анджело знал. Он знал, что я выхожу замуж за его отвратительного дядю, чтобы помешать ему строить на этой земле, и все же он сидел сложа руки и ничего не делал. У меня щиплет глаза, по какой-то причине предательство Анджело ранит ещё глубже."

"— Прекрати вырываться, — шипит Альберто мне на ухо, наклоняясь, чтобы поднять мои руки над головой.

 — Ты что, не понимаешь? Контракт ничего не значит. Я Альберто Висконти, и мне не нужен гребаный контракт, чтобы заявить на тебя права. Кроме того, у меня такое чувство, что Анджело очень скоро согласится передать мне Заповедник.

У него есть предчувствие? Что, черт возьми, это значит?

— Значит, я тебе не нужна, — выплевываю я. — Если ты все равно собираешься полностью вырубить его.

Мое сердце разрывается надвое при мысли о моем бедном отце, что я не могу спасти его.

— Нет, ты мне не нужна, — просто говорит он.

 — Но я хочу тебя, и это все, что имеет значение.

Когда я выгибаюсь под ним, он сильнее прижимает свои руки к моим запястьям, мои кости угрожают сломаться.

— И если ты выкинешь какую-нибудь глупость, я все равно убью тебя и твоего отца. И это, — добавляет он с усмешкой. — Пожалуй, единственное обещание, которое я сдержу.

Мое сердце бешено колотится в груди, и ярость пронизывает меня, как неконтролируемая болезнь. Мое горло горит, клокочет от желания закричать. Сказать то, о чем я никогда не думала, что скажу.