У меня текут слюнки при мысли о том, что его ремень будет целовать мою кожу, как бы сильно я этого ни боялась.

Первый удар раздается без предупреждения и пощады, обжигая мою ягодицу. Я замираю, мое сердце почти останавливается от внезапной боли.

— Боже, — бормочу я, борясь с шелушением на языке. Я инстинктивно поднимаю руку, чтобы вырвать его, но Анджело ловит меня за запястье и заламывает его за спину.

— Ну, ну, детка, — растягивает он слова, в голосе слышится угроза. — Каждый раз, когда ты сопротивляешься, ты зарабатываешь себе ещё одну порку от моего ремня.

Я сжимаю зубами шелк, готовясь к новому удару. На этот раз кожа трещит на ветру, свистнув, как предупреждающий знак, прежде чем упасть мне на ягодицы. На этот раз кажется, что за этим стоит вся его сила, он бьет меня так сильно, что моя макушка касается лобового стекла.

На этот раз покалывание превращается в слабое и медленное жжение, которое я чувствую глубоко внутри. Холодный пот пробегает по пульсирующим отметинам, но вместо того, чтобы остудить меня, это напоминает мне, насколько я возбуждена и насколько беззащитна. Мы находимся на главной дороге, которая ведет из Дьявольской Ямы в Лощину, а затем в Бухту.

Не многие люди посещают его в середине дня, но в этом нет ничего неслыханного. Хуже всего то, что если они приехали из Дьявольской Ямы, то велика вероятность, что я их узнаю.

Меня тошнит от того, что меня так заводит мысль о том, что меня поймают.

— Хорошая девочка, — говорит мягким тоном Анджело, внезапно прижимая меня к капоту весом своего тела. — Ты хорошо справилась.

Я стону, чувствуя, как его огромная эрекция толкается между моими ягодицами, даже через ткань его брюк.

У меня кружится голова от того, что я могу сделать его таким твердым — я, глупая девчонка с глупыми грехами и раздражительным отношением. Я не могу удержаться и прижимаюсь к нему, вставая на цыпочки, чтобы потереться голой задницей о его выпуклость. Думаю, технически я к нему не прикасаюсь. Там мешается тонкая полоска ткани…

Но кулак Анджело сжимает сзади мою толстовку и грубо прижимает мои бедра к машине.

— Кто дал тебе разрешение на это? — внезапно он вырывает носовой платок у меня изо рта, и я быстро набираю полную грудь свежего прохладного воздуха.

 — Ты только что заработала себе ещё одну порку. И на этот раз я заставлю тебя кричать так громко, что тебя услышит весь город.

— Что…

Но прежде чем протест срывается с моих губ, Анджело наносит ещё один удар, а затем ещё один в быстрой последовательности. Я почти задыхаюсь от воздуха, когда он выходит из моих легких в долгом, громком крике.

Позади меня Анджело мрачно посмеивается, затем переходит к поглаживанию моей макушки вместо того, чтобы сжимать ее в кулаке.