Она с явной неохотой поделилась отщипнув самую малость.

Всё это время Екатерина сидела на бортике с закрытыми глазами, опустив одну руку в воду.

— А она наглая, — вдруг произнесла Афродита, — ты смотри, часть забирает себе! Воровка!"

"Приглядевшись, я понял, что Афродита права. Целительница присосалась к энергии в бассейне, как пиявка. Правда, заметного урона она нанести не могла. Энергии было просто прорва.

— Ах, как хорошо, — с радостной улыбкой поднялась на ноги Екатерина, — просто отлично! — Её щёки раскраснелись, глаза блестели от возбуждения.

— Можешь идти. Приезжай часам к четырём. Мой гость, возможно, пожелает с тобой пообщаться.

— Не указывай мне, — огрызнулся я в ответ, — мало ли, чего там твой гость желает. У меня своих дел хватает.

— Ты прям как маленький мальчик, — рассмеялась целительница, — обидься ещё! — Она стала серьёзной и посмотрела мне в глаза. — Поверь, тебе эта встреча тоже может оказаться очень нужной и полезной. Я постараюсь, чтобы она произошла. Так что в шестнадцать часов жду тебя.

— Кто твой клиент? — Её напор меня озадачил.

— Очень влиятельный человек. Большего сказать не могу. Если всё получится, я тебе за час позвоню.

— Поверю тебе на слово, — выбравшись из воды и обтёршись полотенцем, согласился я, — тогда до вечера.

Забрав Петра, я отправился на встречу с Владиславом. Мы припарковались у особняка. Мне было неприятно заходить в мой бывший дом, в котором я провёл всё своё детство. Ощущалась какая-то несправедливость: теперь этот дом не мой, и я вхожу в него, как чужой человек.

У входа в здание нас встретил незнакомый охранник.

Выглядел он помятым и уставшим. Окинув нас взглядом, попросил пройти в гостиную и подождать господина Владислава внутри.

Пройдя в дом, я неприязненно поморщился. Такое впечатление, что прислуги нет, а сам дом превратился в пристанище алкоголиков. На грязном, давно не мытом полу стояли рядком пустые бутылки. На дорогом антикварном столике валялись пакеты с остатками еды с логотипом достаточно дорогого ресторана.

Спустя буквально пару минут к нам ввалился Владислав. Он радостно улыбался и был удивительно бодр, хотя при этом совершенно не свеж.

Всклокоченные волосы, неряшливо заправленная рубашка и слегка мутный взгляд, которым он окинул сначала нас, а затем гостиную.

— Мы тут вчера вечером засиделись, — довольно заявил он и шагнул ко мне, раскинув руки для объятий, — дорогой князь, братик!

— Давай вот без всего этого, — строго окоротил его я, выворачиваясь из неожиданных объятий, — я хотел с тобой серьёзно поговорить, но вижу, что ты не в состоянии!

— Имею право! Имперские выходные.