– Собственно говоря, она тогда Рогожиной стала, – звенела Ада Марковна, – до этого и мать, и дочь носили фамилию Петровы.

Йося оказался заботливым мужем и хорошим отцом. Но и на солнце случаются пятна, у него была мать, вредная старушонка, которая жила вместе с сыном.

– Не бабка, а крапива, – молола языком Ада Марковна, – никого не стеснялась, враз со всем двором перессорилась. Представляете, у нее был бинокль, она сидела перед окном и за соседями следила, а потом могла при всех о своих наблюдениях доложить. Один раз при мне такое отмочила!.. Сидела я на лавочке, газетку читала, а рядом Инна Маркова коляску качала, милая девушка, недавно девочку родила.

Значит, спокойно воздухом дышим, и тут муж Инночки, Витя, подходит. Ну и начали мы болтать ни о чем. Глядь, бабка Рогожина выползает – и к коляске. «Ой, – говорит, – дочка-то как на Лешу Погова похожа!»

Витя, конечно, обозлился и довольно грубо сказал: «Нечего чушь молоть, на что вы намекаете?»

А старуха с гадкой ухмылкой в ответ: «Чего уж тут намеки строить? Всем известно, что Инна с Лешей любовь крутит. Вы сколько вместе жили, а младенец не получался, а потом чик-брык, и готово.

Не твоя девочка, а от Погова!»

Вот злыдня! Догадывались люди про Инну и Алексея, перешептывались, но чтоб так откровенно, прямо в глаза! Скандал получился знатный. Витя Лешу побил, с Инной развелся, от дочери открестился, на экспертизу денег не пожалел, получил бумагу на руки, а там черным по белому стоит: не ваш ребенок! О!

– Милая старушка, – кивнул я, – приятно с такой дело иметь.

– И не говорите! – округлила глаза Ада Марковна. – Ее тут все без ислючения ненавидели, поэтому совсем не расстроились, когда бабка умерла, с табуретки упала!

Я вопросительно поднял брови.

– Да, да, – заторопилась болтунья, – вы не ослышались. Полезла старуха белье развешивать, встала на колченогую табуретку и прямо в ванну бултых! Умерла до приезда «Скорой». Вот когда Аня свободно вздохнула, а Йося почернел от горя. Кому стерва, а ему мать родная! Лица на мужике не было, каждый день на кладбище ездил.

– Время лечит, – сказал я банальную фразу.

– Оно так, – согласилась Ада Марковна, – только вскорости Светлана заболела.

Ее сначала в больницу увезли, а потом смотрю, Аня в черном платке ходит. Умерла девочка, всего-то ей шестнадцать и было. Ужас!

– Угу, – кивнул я.

– Не прошло трех лет, Иосиф слег, – с горящим взором вещала Ада Марковна, – инсульт его разбил. Аня за мужем самоотверженно ухаживала, два года его тащила, но все равно не выходила. Хотя в этом случае не плакать, а радоваться надо было, избавил жену от мучений. Осталась Аня одна, бедняжка!

– Угу, – вновь согласился я.