Вавила в ответ царапнул неприязненным взглядом водянистых голубых глаз.

— Лови! — Сигизмунд бросил Вавиле пачку.

Вавила скрылся. Федор проводил его глазами.

— Это и есть тот… древний?

— В общем, да. Идем, я тебя с ними познакомлю.

Сильно сомневаясь в том, что это необходимо, Федор тем не менее храбро двинулся в самое логово.

Вандальское совещание уже выдохлось. Монотонно гудела вытяжка. В углу, нахохлившись, сидел Вавила — нелепый в куцом малиновом пиджаке, несчастный и потный. Вамба был зеленоват — ему не следовало так много курить.

Валамир восседал на самом видном месте, выпрямив спину и откинув голову. Длинные седые волосы он заплел в две косы, однако бисерным хайратничком не пренебрег — видать, нравилось. Помешивал ложечкой чай, хмурился.

При виде папаши Валамира Федор задохнулся. Сигизмунд понимал, почему. Все остальное могло вызывать сомнения — но только не этот старик. В подлинности аттилы не усомнился бы и Фома неверующий.

Взгляд старика остановился на Федоре. Сигизмунд, движимый каким–то наитием, прошипел Федору на ухо:

— Поклонись.

Федор неожиданно ловко поклонился. Сигизмунд запоздало сообразил: в церкви насобачился.

Аттила одобрительно хмыкнул.

Сигизмунд представил своего подчиненного:

— Зата ист Тьюдар. Ист унзара манна. — И Федору: — А это, Федор, мой тесть, Валамир.

— Что — так и называть «Валамир»? — смутился Федор. — Неудобно как–то, пожилой все–таки человек…

— Привыкай. В Европе это принято — по имени.

— Мы в России, — строго сказал Федор. — Мы не в Европе.

— Ну, если тебе так хочется — то Валамир Гундамирович.

Краем глаза Сигизмунд заметил, что Вавила, осушив слезы, с неподдельным интересом разглядывает армейские пятнистые штаны Федора, и понял: школе выживания — быть.

* * *"

"Когда Федор уходил, глаза у него были совершенно шалые. Сигизмунд не ожидал, что боец оправится так быстро. Однако Федор явился к Сигизмунду уже на следующий день, имея в руках тощую голубую папочку, куда были подшиты два листочка, исписанные ровным округлым федоровским почерком. Листочки содержали предложения Федора по организации структуры будущей фирмы.

Текст нес на себе отпечаток того же мельтешения мыслей, которое одолевало Сигизмунда два дня назад, когда его впервые постигло сатори.

Федор скромненько выложил папочку перед Сигизмундом, сел, сложив руки, проговорил:

— Это, конечно, так — наброски, предложения, так сказать, Сигизмунд Борисович… — И пока Сигизмунд просматривал листки, с жаром продолжал: — Я ведь, Сигизмунд Борисович, не слепой. Я ведь все видел. Я вообще многое замечаю, только говорю не всегда. Как девица эта у вас в доме появилась — всђ! Будто сглазил вас кто. Сразу и интерес к делам утратили, и бодрость.