Навалились воспоминания — такие отчетливые, что Сигизмунд вдруг испугался: не начал ли Анахрон очередное перемещение? Потянулся, взял Лантхильду за теплую руку. Нет, здесь он, в комнате. Перечитывает уставы.

Впрочем, он помнил их почти наизусть.

Позвонили в дверь. Сигизмунд поднял глаза на часы. Боец Федор прибыл минута в минуту.

На кухне замолчали. Прислушивались. Потом снова начали гомонить.

Упругой походкой, настороженно поводя глазами, Федор проник в комнату. Метнул мгновенный взгляд в сторону Лантхильды.

— Дра–астис, — важно молвила Лантхильда.

Не отвечая, Федор опустился на краешек стула. Сигизмунд плюхнулся напротив него на тахту. Помолчали. Сигизмунд откровенно забавлялся. Он почти ВИДЕЛ, какие мысли ровным строем маршируют за федоровским лбом. Подозрения. Насчет него, Сигизмунда. Подозрения, конечно, тотальные и самые страшные. Международный наркобизнес, зомбирование, промышленный шпионаж, поставки оружия, чеченские деньги. Как его, Сигизмунда, в это дело втянули — в принципе, неважно. Возможно, компромат. Возможно, через эту белобрысую норвежскую девку.

Теперь — что делать ему, Федору. Надо как–то не засветиться. Не позволить себя скомпрометировать. Вырваться из ловушки.

Из–за стены донесся душераздирающий вавилин стон и грозный рык аттилы. Что–то глухо ударило в стену — похоже, аськин хахаль бился головой.

Федор ничем не выдал, что слышит. Только лицом закаменел.

— Ну что, Федор, чаю хочешь? — неловко спросил Сигизмунд.

— Спасибо, Сигизмунд Борисович, — отказался Федор. По всему было ясно, чего опасается Федор: как бы наркоты какой–нибудь ему в чай не подсыпали. Чтобы потом манипулировать.

Дождавшись, чтобы подозрительность Федора достигла апогея, Сигизмунд сказал:

— В общем так, Федор. Сядь удобней, расслабься. Приготовься молчать, слушать и, главное, всему верить, потому что сейчас я расскажу тебе всю правду.

Федор приготовился умереть с честью.

* * *

Впервые в жизни Сигизмунд видел Федора растерянным. Наконец выговорил:

— А вы про это кому–нибудь еще… Сигизмунд Борисович… ведь как мошки сгибнем! Свои же спецслужбы уберут…

— Еще двое знают, — сказал Сигизмунд, — но они в деле. Народ надежный. Там как в могиле.

— Хорошо, если так… Нет, Сигизмунд Борисович, ну вот не верится! Машина времени… Не бывает же…

— Вот и я еще зимой так думал. Но против фактов не попрешь. Нет, Федор, если бы я соврать хотел, я бы что–нибудь поумнее придумал.

В душе Федора с новой силой вспыхнули подозрения.

— А может, это и есть хитрость, — пробормотал он.

— Ну что мне — перед иконой для тебя поклястся? — взорвался Сигизмунд.

В дверь неожиданно всунулся опухший от слез Вавила.

— Сигисмундс! Курит ест?

Федор поглядел на него с тяжким недоверием.