А юродивая вдруг засмеялась. Медленно вылила воду в раковину. Протянула Сигизмунду ведро. Он отдернул руку и покачал головой, но она настойчиво продолжала совать ему ведро и при этом что–то говорила и говорила. Ну ладно, ладно. Сигизмунд взял ведро и повесил на крюк рядом с половником. Добилась своего? С психами лучше не спорить. Не стоит сворачивать с извилистой тропы ее транса…

Девка тяжело перевела дыхание. Будто работу великую свершила.

Потом легонько дернула его за рукав и знаками показала, что еще кофе хочет.

Вознаграждения, стало быть, требует за аттракцион.

Сигизмунд выдал ей чашку. Указал на сахарницу, на чайник. Она радостно закивала. Сигизмунд кивнул в ответ: дерзай, мол — и вернулся к посуде.

Девка завозилась, с энтузиазмом забулькала чайником. Ишь, освоилась.

Гнать, гнать в три шеи. С лунницей, вшами и юродством. Сейчас кофе насосется — и гнать.

* * *

Следующие два часа Сигизмунд отдал полоумной девке на откуп. Сидел и наблюдал, как она перемещается от предмета к предмету. Берет в руки чашки, подносит к глазам, вертит, ставит на место. Трогает кофемолку. Безуспешно пытается открыть холодильник. Сигизмунд потехи ради помог ей. Она увидела снег и поразилась. Господи, какая же мать такое диво породила? И в каком таежном тупике…

А что, может и правда. Были же староверы, просидели в тайге полвека. В стране война была, Великая Отечественная, а они и не ведали. Потом открыли их, как Колумб Америку, а они взяли и перемерли. К микробам нынешним неприспособленные оказались."

"Сигизмунд покосился на девку. Предположим, полвека назад, спасаясь от советской оккупации, ушли в дремучие леса девкины предки. Выкопали там землянку… Нет, две землянки. Одну для жизни и размножения, другую для того, чтоб золото–брильянты хранить.

В первой землянке, когда черед пришел, выродили девку. Во второй лунницу сберегли. В урочный час соединили одно с другим и прочь отослали…

Гипотеза была, что называется, от балды. Но объясняла многое.

Думаем дальше. Ду–умаем…

…И отправилась девка с лунницей в путь–дорогу, прочь от отеческой землянки, в люди. Будучи сызмальства к лесам привычной, границы новоявленные девка миновала с легкостью. Небось, и собаки пограничные, мухтары героические, девкин след не брали — за свою держали.

Попав же в Питер, по дурости да по неопытности оказалась девка на Охте…

В тумане неопределенности с готовностью проступила омерзительная харя охтинского изверга.

Нет, попробуем без Охты…

И связалась наша девка с торчками. Однако лунницу золотую каким–то образом уберегла. Сама же — увы! — не убереглась…

А может, и уберегаться не надо было. Дал кто–нибудь по доброте пайку «кислоты» — и готово. Много ли дикой девке потребно, чтобы крышей съехать?

Нет, слишком уж шаткая гипотеза. Не верится.