"

"В принципе, я был знаком практически со всеми летчиками первых шести выпусков, затем несколько оторвался от учебного процесса, стало не до того. Нестеров был одним из лучших выпускников, что доказал при проведении разведки в Восточной Пруссии, после чего пошел на повышение. Но из-за этого был переведен в армию и летал на очень устаревших машинах, на которых и производили воздушную разведку, чтобы не спугнуть противника. Ничего, человек он опытный и обстоятельный, новые машины освоит быстро.

Позже, уже в Городце, Петр Нестеров и Павел Липгард познакомили всех нас с обстановкой на фронте, с точки зрения авиации.

Несмотря на «отсталость» австрийской армии, в полосе наступления действует до 40 самолетов противника и два десятка дирижаблей немецкой постройки. Кроме того, имеется большое количество воздушных шаров с наблюдателями-корректировщиками. Вооруженных самолетов они не встречали. Отмечались действия бомбардировочной авиации на самолетах Таубе, но их боекомплект состоял из 5–6 осколочных гранат. Прицелов не было. Бомбежки в основном проводились с использованием дирижаблей. Вот такой «Альбатрос Таубе» и стал первым в мире самолетом, сбитым таранным ударом.

Семь эскадрилий истребителей-бомбардировщиков по 12 машин в каждой, плюс 9 еще не собранных и не облетанных «Муромцев-М». Местную авиацию можно было не считать. Армия у меня не купила ни одной машины. Кстати, все И-1 и И-1М принадлежат акционерному обществу Гирс и Со, кроме одной машины, на которой иногда летает командующий авиацией флота. Их время еще не пришло, а мощный двигатель – это большой расход топлива и малое время полета.

560 сил требовалось «кормить», а бензин в стране практически не производился. Летали на адской смеси керосина или низкооктанового бензина «44», медицинского спирта и эфира, и касторового масла. Горючее для четырех, имеющихся в отряде, И-1М я доставлял помимо Интендантского управления, как флота, так и армии, так как в списке закупаемых горюче-смазочных материалов бензины Б-70 и БГ-70 не значились. Установки по их производству были изготовлены в Гатчине, пришлось кланяться в ножки Александру Михайловичу, который свел меня с малоизвестными владельцами небольших месторождений на Кавказе и Тамани: Армаисом Арутюновым и Владимиром Шуховым. У обоих инженеров были интересные решения в части погружных насосов, и на их участках имелась «белая нефть», которая была всем хороша, но очень быстро испарялась. Когда в 13-м году у меня состоялся «золотой дождь», то вместе с этими товарищами мы создали еще два предприятия по добыче и переработке в высокооктановый бензин этой самой белой нефти.