Я заложил широкий вираж, с целью выйти сзади-выше «Z-4», а вражеские монопланы довольно шустро крутнулись и попытались набрать большую высоту. Увы, их двигатели работали только в одном режиме, это были «гномы», поэтому ни прибавить, ни убавить скорости они не могли. Многочисленными расчалками они сильно напоминали мой «дельтаплан». У них была «мачта», с помощью которой «работало» тонкое крыло без несущего лонжерона. Помешать атаке на «Цеппелин» они были не в состоянии. Двое из них попытались поставить заградительный огонь, остальные не успели выполнить этот маневр.

Что сказать? Живучесть жесткого дирижабля гораздо выше и горит он поотсечно, но горит не хуже, чем любая водородная зажигалка. Затем пришлось удивляться немцам истребителям, когда мы с Павлом, моим ведомым, слитно выполнили «петлю Нестерова», ее правда называли несколько по-другому, но это неважно, мы оказались в хвосте у «пятерки», хотя строй немцы не держали и действовали сами по себе. В отличие от них, мы могли регулировать свою скорость, и буквально зависать у них за спиной, и бить короткими очередями с 50-метровой дистанции. Одной атаки хватало за глаза. Когда остался один из «пятерки», то мы предложили ему следовать за нами. Павел висел у него на хвосте, а я зашел сбоку и подал ему сигнал, следовать за нами. Он не понял, пришлось показывать ему все руками. Дошло, но после очереди Павла по плоскости. Удивительное дело, но он даже и не пытался нас обстрелять на проходах, мы опережали его по скорости, и долго плестись в хвосте у него не могли. К тому же у нас были бипланы, которые были гораздо маневреннее его моноплана. Топлива ему не хватило, пришлось Павлу садиться вместе с ним на какую-то поляну, а мне по прилету направлять к ним эвакуационную команду. Впрочем, еще до ее отправки, прилетел Павел, который пересадил немца в пустой бомболюк, а у его самолета выставил охрану. В плену оказался Unterleutnant Бёне. Пробыл он у нас не слишком долго, его обменяли через Швецию. В первый год войны Красный Крест творил, что хотел, на территории России. Кстати, он вернулся в Германию и стал асом. Погиб в авиакатастрофе, точнее в воздушном бою, но столкнувшись с другим немецким асом Освальдом Бёльке. Оба погибли. Но тогда это был довольно испуганный молодой человек, которого потрясла та легкость, с которой мы расправились с его соратниками. Мы бы сбили и его, но требовался в целом виде синхронизатор с его машины. А мы были глубоко в тылу у немцев. О наших намерениях он ничего не знал и был уверен, что мы проявили большое благородство. Кстати, эти самые «фоккеры Е1» стали грозой Западного фронта. Мы же увидели первую полевую переделку «фоккер ЕА1», невооруженного моноплана в вооруженный, причем с солидным запасом боеприпасов.