– А давайте чай пить! – нашелся он.

После двух чашек крепкого чая и трех пирожных Марина подобрела. В подъезде было тихо, бормотал что-то маленький телевизор, жильцы угомонились.

Леня решился и выложил перед Мариной ее блокнот."

"– Ну? И как вы это объясните? Почему в последний день ваш шеф изменил свое расписание? Вы же утверждали, что все в тот день было как обычно…

– А кто меня спрашивал? – огрызнулась Марина. – Мадам только орала на меня, а в милиции никому дела нету. Как узнали, что он с той девкой сбежал…

– Кстати, вы были правы, – вставил Леня, – никакого романа у них не было, это точно… А теперь перейдем к делу.

– Так… – Марина проглядела записи, – значит, это случилось во время ланча. Он позвонил мне, велел отменить собеседование и сообщил, что на выставку подъедет только к половине пятого, не раньше.

– Он не сказал, что случилось?

– Он не обязан мне докладывать, – удивилась Марина.

– Но такое раньше бывало?

– Редко…

– А если бы понадобилось с ним связаться? Вы же должны знать, где его найти…

– Существуют мобильные телефоны, – усмехнулась она.

Настырный Леня выяснил, что мобильников у Стрешнева было два, один – для связи с секретарем, а второй – для личных разговоров.

– Значит, что-то случилось за ланчем… – пробормотал он, – а вы знали эту… Рукавицыну?

– Лику? – улыбнулась Марина. – Конечно! Очень деловая напористая женщина, в журнале своем всем она заправляет, владелец ей полностью доверяет. Они с Павлом Николаевичем общались, честно сказать, если бы я про нее услышала, что они вместе уехали, я бы, может, и поверила. А уж про ту, из банка…

– Оставим ее, – перебил Маркиз, – так что, это у Рукавицыной был с ним роман?

– Нет, что вы! Лика – она такая деловая, ее только свой журнал интересует!

– А почему вы говорите – Лика? Она же Анна, – запоздало спохватился Леня.

– Так это она для журнала Анна, для солидности. А на самом деле ее зовут Анжелика, ну, для друзей – Лика…

– Так-так… – Воспоминание, смутно брезжащее в мозгу, наконец оформилось. В свое время Леня знавал одну Анжелику. Но это, конечно, ни о чем не говорит.

Как уже упоминалось неоднократно, Леню Маркиза любили девушки. И не только молоденькие, неровно дышали к нему дамы слегка за тридцать, обремененные высшим образованием, – искусствоведы, старшие научные сотрудники и аспирантки гуманитарных вузов. Что касается продавщиц парфюмерных магазинов, сестричек из участковой поликлиники, сотрудниц аптек и секретарш небольших фирмочек – эти подпадали под его чары мгновенно. Сюда можно включить еще официанток итальянских ресторанчиков и стюардесс внутренних авиалиний, впрочем, список можно продолжать бесконечно.

Леня Маркиз не был монахом, хотя в последнее время как-то поуспокоился.