И я решил отправиться в Вилюйский район, или улус, как говорят в Якутии, где расположена та самая шахта.

При этих словах Вика снова придвинулась к Осадчему и попыталась положить голову ему на плечо. Тот нервно дернулся, и даже Маркиз посмотрел на нее укоризненно – мол, что ты не к месту со своими нежностями лезешь! Видишь же, что люди серьезно беседуют. Вика надулась, а Иван продолжал рассказ.

Тому, кто никогда не бывал в Якутии, очень трудно представить эту дикую и прекрасную страну. Якутия поражает своими размерами, своими бескрайними просторами. Она составляет почти четверть территории России, в пять раз больше Франции. При этом большая часть Якутии, или, как она официально называется, Республики Саха, вовсе не равнинная тундра, как думают многие, а холмистые плоскогорья, покрытые лесами – лиственница, сибирский кедр, ель, береза. Лесистые горы, крутые скалы, бездонные каньоны неописуемой красоты. В Якутии больше семисот тысяч рек и речушек, восемьсот тысяч озер – и меньше миллиона жителей, как в каком-нибудь областном центре европейской части страны. То есть на каждого жителя республики приходится по одной реке и по одному озеру.

При огромных просторах основными видами транспорта в Якутии являются самолет и вертолет. Итак, решив ознакомиться с делами на месте, Осадчий самолетом долетел из Якутска в Вилюйск, оттуда на вездеходе добрался в поселок, от которого до шахты оставалось километров пятьдесят – сущая ерунда по якутским масштабам.

– Там, в поселке этом, я на некоторое время обосновался и начал разведку на местности. Поселок – дыра дырой, один магазин, одна школа, клуб стоит заколоченный. Снял я комнату у бабки почище и стал действовать. Но народу мало, все приезжие на виду. Оттого, наверное, все мои попытки подобраться поближе к шахте заканчивались неудачно, причем выглядело все более чем подозрительно. То буквально перед моим вездеходом горную дорогу завалило камнепадом, то обрушился мост через речку. А один раз в меня кто-то стрелял.

Тогда я договорился с вертолетчиками и пролетел над шахтой.

С воздуха я там никаких признаков жизни не заметил, но подозрения у меня остались и даже усилились. Вот, понимаешь, нутром чую, что там что-то не то. Вроде бы с виду – полное запустение, а все же глаз-то у меня наметанный…

– Верю… – вставил Маркиз.

– И вот как-то вечером я сидел в единственном местном баре под названием „Оленуха“ – настоящая забегаловка, но ничего другого не было на расстоянии двухсот километров в любую сторону. И тут в этот бар зашел местный бич по кличке Кондрашка.

Надо пояснить тебе, кто такие бичи.

– Ну давай. – Леня был удивительно покладист, тем более – сам просил побольше подробностей.