Одна симпатичная светленькая девчонка со слезами пронеслась и ворвалась в кабинет через две двери от кабинета Мещерского, где и застряла. Все какие–то озадаченные и себе на уме, а я, будто пустое место. Никто не поздоровался даже и не поинтересовался, почему на подоконнике сижу, ножками болтая.

Последний сгорбленный тип лет пятидесяти в бордовой мантии, вошедший в кабинет Мещерского, оказался тем самым, кто за мной пришёл. Обратно вышел мужчина с видом, что ему вообще на всё наплевать, уже обратив на меня внимание.

— Адепт Суслов, прошу за мной, — произнёс без выражения в голосе.

Спустились до второго этажа, как раз начались занятия и меня вновь избавили от лицезрения адептов. По широкому коридору мимо классов, мы дошли до перехода и двинули в другой корпус.

Он оказался уже не таким представительным и светлым. Но зато много направлений, куда можно пойти, не выходя на улицу. В зале, на главном перекрёстке даже фонтан бьёт из мраморной лягушки в позолоте. И скамейки имеются по кругу между крупными вазами с кустарником, смахивающим на шиповник. Всё чисто, ни фантика от конфеты, ни бычка от сигареты.

Сопровождающий довёл до корпуса с мужским общежитием. Здесь уже обычные этажи, доступ к котором перекрывает контрольно–пропускной пункт с матёрой тёткой по имени Ванда. Та в меня вцепилась и чуть не пришибла ручищей своей мощной, пока проводник спешно не сунул ей в морду, напоминающую задницу, некое предписание по мне.

— В десять вечера, как штык здесь, веду списки, доношу без промедлений, — отчеканила тётка недовольно, обращаясь ко мне. — Тебе понятно, адепт?

— В смысле? Не понял.

— Ночуешь в общежитии, что непонятного? — Ответила с повышенным тоном. — А теперь иди в шестую комнату, там Фёдор, вот талон. Выдаст бельё, мантию и покажет комнату.

Иду дальше один уже по узенькому коридору, где двери с обеих сторон через каждые три метра, как эконом–номера гостиницы.

Дошёл до кладовщика, у которого руки трясутся. Выдал он мне ключи, бельё пастельное в горошек и болотного цвета мантию по размеру, похоже, уже ношеную. В придачу серую спортивную одежду в обтяжку и две пары трусов.

— Умывальник с нужником в конце крыла, — добавил вдогонку. Похоже, он общий.

Комнату с номером сто девяносто семь на втором стандартном этаже я нашёл быстро, отворил дверь со встроенным замком. Мдя…

Судя по всему, эта часть общаги для самых бедных. Думаю, сынок ректора вряд ли живёт в такой коморке, какую мне предоставили. Уверен, на других этажах есть и вип–номера. А у меня узкая кровать, столик, стул, тумба, поломанные крючки на стене для одежды и окошко с видом на лес с третьего этажа. Как в изоляторе, по–другому и не скажешь.

Бросил всё на кровать, сумку отложил. Сижу, как дурак. Сбылась мечта идиота.