Своды арочные, лестницы в три стороны мощные, по кругу вверх идут и с перил мраморных весь зал видно. По стенам картины крупные с пейзажами и мужиками строгими в камзолах дорогущих, статуи лесных хищников барельефом вытягиваются на разных уровнях по углам и стенным граням. Люстра гигантская свисает по центру и светится, как целая Галактика, и нихрена не свечи там. А какие–то кристаллы с холодным светом. Помимо этого и встроенные всюду бра гармонично вписываются. На полу плитка крупная из лунного камня, идеальна отполирована, даже стыков не видно, если не присматриваться.

На первом пролёте центральной лестницы постамент, а на нём огромный валун стоит, срезанный ровно, где крепится доска золотая с множеством надписей тиснением. Присмотрелся, хера се толстенная она. Это ж сколько золота тут вбухано? Полтонны⁇ Или позолотой просто так ловко сделали? Под доской трибуна небольшая в нашу сторону обращена, и книга на цепи мощная лежит.

Мантии мелькают в проёмах и у перил вверху, но в сам зал адепты не суются.

Дав мне пару минут осмотреться и успокоиться, Елисей подал голос, вероятно, завидев мой интерес к массивной доске на постаменте."

"— Золотой Монолит отличников, — прокомментировал мастер участливо и дальше с горделивым восторгом. — Устанавливали сие чудо несколько веков назад великие основатели Академии, была задействована дюжина лошадей с лучшими на то время каменотёсами и ремесленниками блочного дела. Монолит из чистейшего золота высшей пробы приспосабливали десять дней и десять ночей. Поговаривают, выплавили его из сокровищницы поверженных Волжских волхвов — самых ярых противников магии нашей. Ныне на Него заносят имена лучших учеников по итогу третьего курса. Все отличившиеся адепты последних двадцати лет. Места ещё хватает, и тебе найдётся, если будешь стараться.

— Ага, — ответил, закрывая пачку. — Хорошая глыба, ценная. Жаль, что без охраны.

— Его не утащить, всех он поначалу дразнит, — посмеивается Елисей.

Двинули на центральную лестницу, которая выше в две разошлась. Как раз от золотой таблички. Хотел успеть прочесть хоть какие–то имена, но мастер заворчал, пришлось поспешить.

Вроде старый на вид, а еле поспеваю за ним по ступеням. На картины озираюсь, как дурак, на зверушек мраморных глазею.

Второй этаж здесь на уровне стандартного четвёртого–пятого, если навскидку.

— На первом этаже учебные аудитории, столовая, малые залы, — рассказывает Елисей по дороге. — На втором — классы всех умений, рабочие кабинеты профессоров. Обращаю внимание, что переходы в другие корпуса имеются на обоих этажах, но адептам следует переходить по первому.

— А что за корпуса? — Подхватываю.