Не могу разглядеть. Потому что я слепой. Видимо… как прежде была Василиса. Пускаю шрапнель наудачу, валятся тела, судя по звуку. Кладу ящик и начинаю возвращаться. И как же это чертовски тяжело, каждый шаг, будто в зыбучем песке я, в болоте вязком… Ноги тяжелеют, воля слабеет моя. Зов всё сильнее.

Но я иду. Из последних сил. Вырываюсь в зал, где уже могу видеть хотя бы очертания с помощью «Светлячка». Дохожу до ключа, снимаю брошь. Механизмы щёлкают то ли позади, то ли в мозгу. Плиты заезжают, елозя. Пока едут, пауки проносятся мимо, пытаясь проскочить к Книге. Кто–то успевает, других давит. Хитин трещит и лопается. И вот мощные плиты встали, сомкнувшись. Зов прекращается.

Беру Белку на руки. Веса в ней в полтора раза меньше стало. Ссыхается она. Чувствую, как бьётся её сердце. А моё… ну кровью обливается.

— Всё, мы справились, — слышу её умиротворённый шёпот. — Хотя бы с этим.

— Всё будет хорошо, держись, — говорю, выходя наружу.

— Обещай, что не снимешь маску, пока я жива.

— Обещаю.

Глава 21

Звоночек из Кремля

В особняк я врываюсь, как ураган, распугивая часовых и едва успев их вразумить. Не думал, что смогу так быстро бегать с девушкой на руках."

"Глубокая ночь, все всполошились. Ефим, Лена и даже Руслан выскочили на лестницу. Увидев меня в таком виде, забеспокоились. Ничего не объясняя, я ринулся в подвал. Дальше в свою секретную комнату. Добравшись до алтаря, положил Белку на пол. Подошёл к стене и дыркоделом раскрыл тайник, где хранится Зерно и все приспособления для опытов.

Малое ядро зарядилось мгновенно. Но со своими дрожащими руками и огромным бельмом на глазах, я чуть не ошибся, чуть не коснулся сам.

Когда подскочил к девушке, ужас накрыл меня. Это был уже практически скелет. Руки и ноги веточками. Ощупал быстро, только грудь ещё осталась. Разорвал ткань, и прислонил шарик к белой коже.

— Пожалуйста, пожалуйста, — взмолился всем богам.

Через три секунды ядро погасло. Буквально на глазах тело стало наполняться жизнью, в мгновение ока через тонкую кожу паутиной разнеслись розовые вены живительной силы. Не отрывая глаз, я смотрел, как вновь наполняется объёмом её обнажённая грудь. Тугая, красивая, размера третьего, даже в лежачем положении она не расплывается. Соски набухли и порозовели. Животик заходил ходуном.

— И не стыдно, — простонала Белка через тряпочку.

Прикрыл её запоздало.

— Прости, — прошептал сипло.

— Крот как ты… а впрочем, я даже не хочу знать, — проскрипела и повернулась на бок, сворачиваясь калачиком. Её затрясло, но она быстро подавила дрожь.

— Я его прикончил, — говорю ей, переполненный торжеством и неистовой радостью. — Берендея главного, Бронислава.

— Я и не сомневаюсь. А с книгой…

— Она похоронена в Мёртвом городе.