— Пропустите же!

Гулкий шум, звук тормозов и свист гудка паровоза. Мои волосы взлетели и хлестнули по щекам. Я обернулась, чтобы убедиться, что незнакомца нет рядом, но он прижал меня спиной к колонне.

— Ну и чего ты испугалась, русалка? Я же нежно, — подушечкой большого пальца он провел по моей нижней губе, слегка оттягивая ее вниз.

Его лукавая улыбка, очаровывала, мне не хватало воздуха. Он стоял близко, но поезд уже прибыл, можно не переживать, что толкнет на рельсы.

— Ты больной? В психушке лечишься? Ты опасен!

Он мог угробить меня!

— Любого, но только не тебя. Увидимся, — он коснулся губами щеки, оставляя немного влажный след, царапая ее своей легкой щетиной.

Его ярко-синие глаза, горели и улыбаясь, он отходил к вагону спиной, не боясь упасть. Вошёл, и перед самым его носом двери закрылись.

Это самое странное знакомство…

Точнее, даже не знакомство.

Надеюсь, больше с этим парнем никогда не встречусь…

Глава 1

Стабильное утро. Подъем в семь утра, гувернантка приглашает на завтрак.

— Аврора, завтрак на столе. Поторопись, не заставляй мать ждать, она сегодня не в духе.

— Мама. Скажи, а почему няни и гувернантки называют меня странной? — Я часто слышала, как они шепчутся за моей спиной, но как только появлялась в поле их видимости, начинали улыбаться.

— Не обращай внимания, все всегда будут шептаться, — она смотрела на свое отражение в зеркале, даже не взглянув на меня.

— Они называют меня хладнокровной, бесчувственным монстром. Это правда? Я — монстр? Может, мне обратиться к врачу? Ведь я и вправду ничего не чувствую, — она резко обернулась, и лицо ее исказила гримаса гнева.

— Ты обязана справиться с этим сама! — голос моей матери звенел от ярости, она была на грани истерики. — Не дай бог пресса узнает, что у меня дефектная дочь, я тогда позора не оберусь. Учись! Если не чувствуешь — играй. Может, пойдешь по моим следам. Хотя… — она опять презрительно меня осмотрела, сморщив прямой нос, я опустила голову и смотрела на свои туфли, — ты бездарна! Иди, ко мне придут, и не показывайся на глаза, а то еще своими словами испортишь мне карьеру.

— Хорошо, мама.

Я спокойно вышла из ее комнаты и поднялась к себе."

"Нахлынули воспоминания, наверное, должна была обидеться и пойти поплакать у себя в комнате? Но мне было все равно. Тогда мне было всего семь лет. И вместо слез, истерик и крика я спокойно шла в свою комнату, садилась напротив зеркала и корчила рожи.

Я старалась понять эмоции. Скопировать. Со стороны это выглядело забавно — так говорили часто меняющиеся няни. Ведь они меня боялись. Странно… Как можно бояться ребенка, пусть он и не может проявить и выразить свои эмоции? А они боялись, даже иногда тряслись, когда я брала в руки ножик или другие острые предметы.