На улице стояла мать и кричала на своего любовника. Слава богу, что это не Платон, а то потом точно слухов не оберешься.

— Успокойся, на тебя все смотрят. Потом жалеть будешь, — быстро подошла к ней и постаралась ее вразумить.

— Дочь, он тварь! Изменник! Предал, променял… Как ты мог? — она хотела вцепиться ему в лицо, но в этот миг раздался выстрел. Мать истошно завизжала, приседая на колени.

Любовник стоял и, как в немом кино, открывал и закрывал рот. Его лицо исказила гримаса боли и страха. Все кричали и суетились, падали на землю и даже молились. Куда его ранили, я не видела, но взгляд словно приклеился к его глазам.

— Что ты чувствуешь? — было моим вопросом, но он упал замертво.

— Дочь, быстро в машину!

Каким-то образом Платон оказался поблизости, охрана схватила мать, а меня — его сильные руки. Пальцы впились в предплечье, создавая дискомфорт.

Повинуясь его воле и силе, я уселась туда, куда мне было указано, ощущая тот самый пристальный взгляд.

Глава 4

— Ты цела? — прощупывал мои руки, ребра и ноги человек, который увел меня.

— Да, — я отстранилась от него и поправила одежду.

Мать сидела вся в слезах, нужно отдать должное визажистам — макияж остался на месте. Хорошо, что в лимузинах места настолько много, что даже охрана уместилась.

— Ты почему не сказала, что дочь нестабильна? — мужчина смотрел на мать, когда та тихо всхлипывала. Больше всего меня поразило, что сам он был спокоен, как я.

— Кто? — удивлено воскликнула мать, как будто действительно не понимала, кого имеет в виду Платон.

— Дочь. Ты о чем думаешь? Хочешь, чтобы она в психушку загремела? — строгость в его голосе завораживала, я смотрела на его лицо. Непроницаемое, совершенно спокойное, только, если присмотреться, между бровями пролегли хмурые морщинки.

— С ней все в порядке, — фыркнув, мать отвернулась к окну, вытирая слезы со щек.

— Почему я нестабильна? — глядя на его профиль, спросила у человека, который утверждает, что я его дочь.

А он, не обращая на меня внимания, продолжал смотреть на мать.

— Я услышу ответ на вопрос? По-твоему, она стабильна? Посмотри на свои эмоции и ее хладнокровность! Ты представляешь, что о ней скажут в СМИ? Ее жизнь пойдет под откос! Наша дочь во время убийства спрашивала у трупа «Что ты чувствуешь?». О ней не переживаешь, подумала бы о своей репутации…

— Зря ты так, она об этом и думает. Мать заботилась обо мне хоть как-то в отличие от некоторых, — влезла я.

— Ты многое не знаешь, дочь, — ответил мужчина, резко обернувшись ко мне.

— Откуда уверенность, что я твоя дочь? Мы не похожи с тобой, ты — седой, я — рыжая, а мать вообще блондинка… — Мы и вправду отличались.