Тем более, такого хорошего…

В темно-бордовом бархатном платье Маша выглядела обалденно. Акулов не разбирался в фасонах и моде, но был стопроцентно уверен, что подобный наряд предназначен для походов в театр, но не для гостей. Чуть не сказал об этом Маше, когда она уже собралась. Хорошо, что промолчал. Она затмила всех присутствующих, включая хозяйку. Пожалуй, только эта… Как там её?.. Ядвига? Одна лишь психолог Ядвига не чувствовала себя обойдённой. По крайней мере, не показывала, что это чувствует.

Маша шагнула к нему, он встал ей навстречу.

Поцелуй вышел долгим и страстным.

В этот момент оба, позабыв о делах, были готовы удрать из квартиры, чтобы уединиться.

Помешал им мужчина в клетчатом пиджаке.

Сначала он стоял в коридоре. Пялился, пользуясь тем, что его не замечают. Неизвестно, что думал. Потом шагнул в кухню и прервал поцелуи мерзким «кхе-кхе», промокая ладонью влажные губы.

Акулов оторвался от Маши.

«Актёр» стоял почти рядом. Если сделать шаг вперёд, то можно достать кулаком его подбородок.

Шагнуть?

«Актёр» отступил в коридор.

Маша, как ни в чем не бывало, вышла из кухни.

Акулов остался один.

Постоял, восстанавливая дыхание. Достал сигарету, тщательно размял. Хотел продуть, но вовремя остановился. Закурил. Совершенно к тому не стремясь, выдохнул дым колечками. Посмотрел на телефон.

— Волгин слушает, — напарник отозвался после первого гудка.

— Привет, это я.

— Слава Богу, что не дежурный. Просто так звонишь?

— У нас все спокойно?

Волгин помолчал. Счета за пользование мобильной связью он всегда оплачивал сам, но при этом никогда не стремился лишний раз сэкономить и свернуть разговор в самом начале.

— До твоего звонка было спокойно. Что, по работе скучаешь?

— Просто здесь надоело… — Акулов снова сделал паузу, подумав, что он наклюкался не меньше Маши, раз уж начал жаловаться на компанию. — Ты где?

— В кабинете.

— Завидую…

Волгин усмехнулся:

— На ближайшее время такое занятие тебе обеспечено постоянно. Подбросишь меня завтра на вокзал?

Акулов оценил деликатность коллеги. Все было оговорено давно, Волгин просто хотел уточнить, не задевая самолюбия напарника, сможет ли тот выполнить обещание.

— По-твоему, я так нарезался, что ничего не помню?

— Голосочек-то плавает…

— Отвезу, не волнуйся.

Они попрощались. Акулов положил трубку и взялся за третью сигарету. Для себя объяснил: «Винстон» слабее папирос и потому он накуриться не может.

На самом деле, идти в гостиную ему совсем не хотелось.

Он, действительно, завидовал Волгину.

* * *— Домой. — Громов закрыл дверь «мерседеса». — И печку убавь. Натопил, прямо как в сауне.

Громову было жарко из-за бронежилета. Да и нервы, конечно, играли."

"Ехали с теми же предосторожностями, что и добирались на кладбище.