Правда, объяснить, что именно его настораживает, он так и не смог. Приготовил кофе и стал размышлять, как отыскать следы Ярослава.

Казахстан — давно другое государство. Суверенное. Просто так их не спросишь. Надо или самому слать запрос через Интерпол — неизвестно, правда, является ли Казахстан членом этой полицейской организации, — или уламывать Тростинкину, чтоб написала. У прокуратуры двух стран должны быть какие-то связи. В любом случае ответ, наверное, придёт, но к тому времени будет не нужен. В общем, все точно так же, как и с Ленобластью, если не хуже.

Может быть, так же и поступить?

Спустя двадцать минут удалось соединиться с управлением внутренних дел Актюбинска. Ответили на незнакомом языке. Он кашлянул и представился по-русски. Трубку тотчас же бросили. Акулов повторил попытку, и на этот раз повезло больше. Ему ничего не ответили, но выслушали до конца, а потом раздались щелчки переключения. Новый голос, более молодой, опять приветствовал по-казахски. Акулов назвался и заметил, что навалился на стол и перестал дышать. В трубке послышался смех, потом — русская речь с украинским акцентом:

— Ну, бляха-муха, даёшь! Привет, москаль! Я — Никола Карпенко.

— Как дела?

— Раскрываемость падает. А у вас?

— Держимся посерединке.

— Зарплату хоть вовремя платят?

— Бывает, с задержками.

— Много?

— Около восьмидесяти долларов.

Карпенко вздохнул и ничего не сказал. Истолковать это можно было и как зависть, и как удивление мизерной суммой.

— Надо чего-нибудь или просто так позвонил, поболтать?

— Кое-что надо…"

"— Конечно, просто так ты не позвонишь! Все вы, москали, одинаковые.

— А вам, хохлам, лишь бы за чужой счёт по межгороду потрепаться.

— Дык, земляк, скучно! Ну, говори своё дело.

— В восемьдесят седьмом году вашим горсудом за мокруху был осуждён такой Гмыря Ярослав Ростиславович, шестидесятого года, уроженец Ленобласти. Тринадцать лет парню дали. Можешь узнать, что с ним сейчас?

— Земеля, где я, а где восемьдесят седьмой год? Думаешь, сохранились архивы? Ох, ну ты и сел мне на шею!

— На вас, хохлов, пожалуй, сядешь.

— Шо верно, то верно. Приятно послушать. Говори дальше, или у тебя все?

— Если достанешь судебное дело — посмотри, кто у него был в подельниках.

— А як же!

— Все.

— А если ты не мент, а злыдень какой-нибудь? Я шо, вижу, с кем бачу?

— Так ведь по голосу слышно!

— Голос можно подделать…

Перед тем как выйти из кабинета, Акулов взял с полки справочник «По ту сторону закона» — общедоступное издание, восемь лет назад выпущенное крупным тиражом. Словарь воровского жаргона, тайнопись, татуировки. В нем содержалось множество разнообразной информации, однако для Акулова до сих пор ценность её была чисто познавательной, ни одного случая успешного применения он вспомнить не мог.