Но так не придется думать о том, что потащила за собой в могилу любимого.

— Вот как… — протянул Тайрон.

Обиделся. Замечательно. Тем вернее уйдет.

— Да, так. Сама справлюсь.

— Я уже видел, как ты справляешься.

— Не твое дело.

— А теперь послушай меня, — он схватил за руки сильно и жестко — не вырвешься. — Слушай и запоминай, повторять не буду.

Еще чуть-чуть, и я испугаюсь его.

— Не зарывайся, девочка. Бросить на произвол судьбы того, кому обещал помощь и защиту — это ты предлагаешь? Это у вас, людей, так принято?! Отказаться от слова только потому, что вдруг запахло жареным? Так меня еще никто не оскорблял.

Он отпустил мои руки, даже не отпустил — оттолкнул. Я смотрела в сузившиеся от ярости глаза, потеряв дар речи.

— Я видел столько крови, что тебе не снилось. Сложил погребальный костер брату. Своим друзьям. И едва не шагнул туда сам… А потом приходишь ты и говоришь, что история, в которую ты ввязалась — не без моей, кстати, подачи — слишком опасна, и посему я могу быть свободен. Девчонка, которая и меч в руках толком не удержит!

Он вскочил, шагнул туда-сюда, снова опустился напротив:

— Аларика, запомни раз и навсегда: все, что касается моей жизни, решаю я сам.

Поэтому так просто от меня не избавишься. И еще — прежде, чем тебя убьют, им придется перешагнуть через мое бездыханное тело. Слово есть слово.

— И только? — опять… опять он говорит о чести. Лишь о чести…

— Не только. — Он подался вперед. — Ты и в самом деле не понимаешь?

Я покачала головой. Тайрон отвернулся с досадливым жестом:

— Ладно. — Голос снова был спокойно-ироничным. — Считай, что мне нужно просто скоротать вечность.

Сел рядом:

— Спать будешь?

— Нет.

Не смогу.

Он бросил на колени фляжку:

— Тогда держи. Будем пить и горланить песни.

Несмотря ни на что, я рассмеялась.

Мы пришли в город ближе к полудню. Я отчаянно зевала, рискуя вывихнуть челюсть. Тайрон шагал легко, что-то насвистывая под нос. Словно и не сидел всю ночь рядом, разговаривая ни о чем и обо всем…

Город был большим — больше всех, что я видела до сих пор. Здесь сходились торговые пути — и те, что вели с горных перевалов, и те, что приходили от моря. Постоялые дворы чуть ли не в каждом квартале, огромный шумный рынок, в центре — лавки едва ли не в каждом доме.

Уличные музыканты, орущие нищие, многоголосый говор — после тишины леса город оглушал, ошарашивал. Через четверть часа у меня разболелась голова и хотелось только одного — добраться до постоялого двора, забиться в комнату и спать… Похоже, это было слишком заметно, потому что Тайрон первым делом нашел, где остановиться. Потом забрал продранную кольчугу и ушел искать бронника, оставив меня отсыпаться."

"Я думала, что просплю до утра — но хватило лишь на пару часов.