А для всех остальных всего лишь маска немного рассеянного, увлеченного своим творчеством, мечтательного молодого человека, слегка смущенного свалившейся на него определенной известностью. Едва Вересников поднял руку с кистью, явно собираясь что-то нарисовать на картине, Соколинский больше не медлил ни минуты. Что бы ни задумал Кирилл, нельзя позволить его кисти коснуться полотна, это зверь ощущал четко, всем своим существом. Распластавшись на полу, напружинив мышцы, рыже-черный зверь оттолкнулся и бесшумно прыгнул, легко преодолев несколько метров пустого пространства, лежавших между ним и художником.

Видимо, Кирилл почувствовал движение, или уловил едва слышный шорох, или просто интуиция сработала, но – в последний момент Вересников обернулся. Женька успел отметить на его лице удивление и замешательство, потом в расширившихся зрачках художника мелькнул страх. А в следующий момент на него обрушилось тяжелое, сильное тело хищника с внушительными клыками и когтями. Лис величиной со взрослого дога – серьезное испытание, это не простая рыжая лесная огневка, гоняющая кроликов и мышей по полям.

Опрокинув художника на пол и прижав лапами, Женька молча оскалил зубы, означив свои намерения, глядя прямо в глаза Вересникову и чутко прислушиваясь к ощущениям, готовый в любой момент среагировать даже на малейшую попытку высвободиться. Кирилл звучно сглотнул, явно не собираясь делать глупостей – видимо, до сих пор он с оборотнями не сталкивался, хотя и промышлял черным колдовством. Для пущей убедительности Женька чуть выпустил когти, позволив им проткнуть плотную ткань свитера с легкостью бумаги.

Вересников спал с лица и, кажется, даже дышать перестал.

– Н-не двигаюсь… – просипел он, не отрывая испуганного взгляда от морды зверя прямо перед его физиономией.

Лис удовлетворенно рыкнул, а потом и вовсе улегся всей своей немаленькой тушей на подозреваемого, положив голову на лапы и продолжая сверлить художника немигающим взглядом. К счастью, ждать пришлось недолго, следователь-ведьмак среагировал на звонок оперативно, и минут через двадцать чуткое ухо зверя уловило отдаленный лай собак, голоса, шум шагов по асфальту.

А еще через некоторое время заброшенное здание наполнилось этими же звуками, только громче, и в глазах художника под лисом мелькнула досада пополам со злостью и совсем немного тревоги. Похоже, Вересников еще не понял, насколько серьезно попал. Рассчитывал, что не найдут следы черной магии? Вот это он зря, Аленка его в два счета выведет на чистую воду.

Теперь о ней думалось хоть и с теплотой, но без прежней тоски или боли, отметил вдруг для себя Женька.