Я продолжала дремать, и словно сквозь вату до меня вдруг донесся чей-то тихий, смутно знакомый голос. Внутри все встрепенулось, потянулось к нему, какие-то полузабытые детские воспоминания закружились перед глазами разноцветными картинками.

– Ален… Аленушка…

Кажется, это была мама, и она меня звала. Внутри росло, крепло ощущение, что я ей нужна, надо поспешить, и я даже знаю, куда надо идти – в сознании как компас появился. По-прежнему находясь в непонятном состоянии то ли транса, то ли полусна, я сползла с подоконника, отстраненно отметила, что запястье как крапива жжет, и с легким раздражением тряхнула рукой, избавляясь от неприятных ощущений.

Голос не пропадал, звуча на границе сознания, и ноги сами понесли в коридор, к выходу. Как оделась, не помню, все мои мысли сосредоточились на внутреннем зове, сопротивляться которому сил не нашлось. Да что там, я даже не совсем понимала, что вообще со мной происходит, почему слышу этот голос и куда он меня зовет. Мне даже в голову не пришло кого-то предупредить о своем уходе, того же Рэма, например. А самое страшное, что я рюкзак с собой не взяла, в котором остался телефон. Это я тоже потом узнала.

На улице меня неудержимо потянуло в сторону Литейного, и я чуть ли не бегом, не застегнув куртки, направилась в ту сторону, слушая голос внутри, с каждым шагом становившийся все отчетливее. Туман в голове не проходил, мне казалось, что если хоть минуту помедлю – случится страшное. Кажется, я ухитрилась поймать машину и уговорить подвезти меня до Московского вокзала – название всплыло само или его голос нашептал, не знаю.

Компас внутри уверенно показывал в ту сторону. Дорога тоже мимо меня прошла, помню только, что, кажется, подгоняла водителя, косившегося в мою сторону с отчетливым беспокойством. Наверное, он уже успел сто раз пожалеть, что подобрал странную пассажирку, поддавшись на уговоры о помощи. Мне было все равно…"

"Каким образом я оказалась в промзоне за вокзалом, из моей памяти вычеркнулось напрочь. Как меня туда вообще пропустили, тоже понятия не имею. Голос в голове уже не шептал, звучал громко, отчетливо, и я почти бежала, спотыкаясь, по территории каких-то складов, заброшенных корпусов, шиномонтажей, невероятным образом оказавшихся в этом районе.

Уже почти стемнело, и редкие фонари только сгущали сумерки, а шум города сюда практически не долетал. Только звук отходящих электричек время от времени вспарывал сонную тишину этого района. В висках стучало, ноги подкашивались, но я упрямо брела куда-то, ведомая странным зовом, практически парализовавшим волю и управлявшим моим телом без участия сознания.