Но теперь настала пора работать по-крупному.

— Разрыв наблюдаю. Работаем «вертушкой». Серии по 8. Паашли! — скомандовал ведущий ударной группы, выходя на боевой курс.

Ми-24 начали выстраиваться в колонну пар и заходить на цель.

— Точно по разрыву работайте! — разрывался командир группы Рубина.

Горы буквально гудели стрельбой. С земли, из рассыпавшихся по склонам укрытий, духи били из всего, что у них было. Пули разрезали воздух, как рой яростных ос, задевая фюзеляж. Металл звякал от попаданий, но серьёзных повреждений не было. Броня держит.

— Цель вижу! Пуск! И ещё атака! — отработал по склону НАРами и тут же дал очередь из пушки ведущий ударной группы.

Северный склон постепенно начал утопать в дыму и пыли.

Всей шестёркой мы образовали круг, радиусом в 3 километра. Всё, что было внутри, постоянно было под нашим огнём. Духи просто не успевали переносить огонь с одного направления на другое, тут же получая залп С-8.

Отработав по северному склону, в следующей атаке переходили на южный. Сделав два таких круга, я дал команду высаживать на северную часть группу спецназа.

— 102-й, высадку закончил, — доложил Бойцов.

Теперь оставалось только доработать до конца с душманами на юге, пока ещё погода окончательно не испортилась.

— Я Рубин-1, отходят вниз по ущелью. Мелкими группами, — докладывал командир одной из групп.

Начинаем очередной заход парой, которую прикрываем мы с Винокурой.

— Атака! — громко говорит ведущий второй пары, будто кавалерист, машущий шашкой.

У подножия вижу выкатившийся откуда-то пикап с наваренными дугами на бортах. Не стоило ему тут быть.

— Слева машина. Работаю, — сказал я в эфир, отвернул влево и дал очередь из пушки.

Машину буквально разрезало пополам, подбросив от взрыва вверх.

Продолжаем заход на цель. Облака всё ниже и не дают нормально маневрировать по высоте.

— Пикируем, — проговариваю я по внутренней связи, отклоняя ручку управления от себя.

Угол на авиагоризонте уже 30°. Винокура за мной и справа. Цель вижу перед собой. Подушечкой большого пальца уже чувствую кнопку РС.

— Пуск! — доложил я, выпустив залп С-8.

Вертолёт слегка тряхнуло. Обзор заволокло дымом, но тут же я вышел из атаки, проносясь рядом со склоном.

— 102-й, по тебе ракета! — слышу я подсказку Винокуры.

С одного из склонов сорвалась «змея с белым хвостом». Следом ещё две.

Первая ушла мимо.

— Манёвр! Отстрел! Снижаемся! — перебирал все известные методы защиты Кеша, но я и сам всё уже понял.

Я рванул ручку управления, вдавливая Ми-24 в крутой манёвр. Напряжение буквально прильнуло к горлу огромным комом, который не сглотнуть и не сплюнуть.

Вертолёт «застонал» силовыми узлами. Двигатели взревели, лопасти будто бы затрепыхались словно крылья у стрекозы, едва не задевая скалы.