Из личных апартаментов Джо спустился в комнату охранников, по-хозяйски толкнул дверь, вошел в прохладное, еле отапливаемое помещение. В дежурке был полный порядок. Один охранник играл в примитивную компьютерную игру «Диггер», другой спал. Старший смены только что вернулся с обхода.

– Все спокойно! – доложил он.

– Сколько сейчас времени? – спросил Джо. – Девять утра? Что-то я не слышу работниц в цеху.

Охранники переглянулись.

– Джо, сегодня суббота, – напомнил старший смены. – По выходным девушки работают с одиннадцати часов.

На первом этаже административного корпуса располагался нелегальный цех по разливу водки. Работали в нем девушки-вьетнамки, уволенные по сокращению штатов с завода химического волокна. По двенадцать часов в день они сортировали и мыли пустые бутылки, счищали с них старые этикетки и наклеивали новые. Двое парней-вьетнамцев разливали в бутылки спирт, разведенный водопроводной водой. Из одного литра технического этилового спирта получалось три литра водки. Некрепкой, с осадком на дне бутылки, зато без привкуса сивушных масел и резкого запаха ацетона. Сибирские пьянчужки вьетнамскую водку уважали. Еще ни один человек ею не отравился.

– Сходи в теплоузел, открой вентиль в мою спальню на всю мощь, – распорядился Джо. – На улице мороз, стены остыли. Сплю, как в холодильнике.

– Будет сделано, – заверил старший смены.

– До обеда меня не будите, сам встану. На кухне распорядись, чтобы завтрак был готов в любой момент.

Джо вернулся в свои апартаменты, сел в кресло, из плоской металлической коробочки достал сигариллу «Даннеманн», изготовленную из отборного суматранского табака. Плеснул на дно квадратного бокала виски, сделал глоток, закурил.

«Холод иногда полезен. Промерзнув в коридоре, я, кажется, ухватился за нужную мысль. Что было отправной точкой? Цех, безусловно, цех. Итак, чего я добился за эти годы в России? Нет, не с того начал. Чего бы я добился во Вьетнаме? Сейчас я был бы майором Народной армии, писал бы для дяди доклады в политуправлении. Это не для меня. Скучно, однообразно, непознавательно. То ли дело здесь, в России! Что ни день, то драйв, приключения, опасности. Но что я имею в сухом остатке? Немного. Мне принадлежит цех. Моя водка продается во всех ларьках Кировского и Машиностроительного районов. Если немного поднажать, то я отобью у азербайджанской диаспоры Заводской район. Правда, без крови захват новой территории не получится, но что такое кровь, когда на кону стоят большие деньги? Но большие ли, если вдуматься?»

Вьетнамец сделал еще глоток виски, затянулся сигариллой, выпустил струю дыма перед собой.

«Мне подчиняется вся вьетнамская диаспора.