В двенадцать лет я взбунтовался и заявил, что больше не хочу учиться в школе с французским уклоном. Я сказал отцу так: «Лучшая страна на свете – это Советский Союз. Я хочу изучать русский язык и потом, после войны, получить высшее образование в СССР». Мой отец был против, но меня поддержал дядя, очень влиятельный генерал-политработник. Благодаря его связям я попал в школу при советском посольстве. Потом я служил в армии, воевал против «красных кхмеров» в Камбодже, немного поработал у дяди в политуправлении и по разнарядке поступил в МГУ. В Москве я распробовал русскую кухню… О, о Достоевском, о Пушкине! После русской школы я просто обязан был восхищаться всем русским и на любой вопрос о русской культуре отвечать: «Мой любимый писатель – Достоевский. Любимый композитор – Чайковский». И далее все в том же духе. В университете я так и говорил, но на самом деле ни одной книги Достоевского не осилил. Слишком мудрено и скучно он пишет. Не сравнить с Морисом Дрюоном, которым я зачитывался в детстве. С русской кухней – та же история. Я могу съесть кусок холодца, но вкуса его не понимаю."

"– Ты столько лет живешь в России и не привык к нашей кухне?

– До семнадцати лет я рос в семье, где на обед подавали луковый суп. Ты пробовала луковый суп, национальное французское блюдо? Поверь мне – это гадость. Лучше одним рисом питаться, чем в луковом отваре гренки вылавливать.

Выпив вина, Марина осмелела:

– Джо, как тебя зовут на самом деле?

– Не важно! Зови меня Джо. Я привык к этому имени и менять его не собираюсь. Если тебе кажется, что это имя вульгарное, короткое, как собачья кличка, то можешь называть меня как-нибудь напыщенно. Джонатан, например. Или Джордж. Мне без разницы.

В непринужденной беседе, под хорошее вино и шампанское, время пролетело быстро. Марина перестала бояться Джо.

«Он интересный мужчина, – думала она, пропуская мимо ушей рассказ вьетнамца о его жизни в Москве. – Все в городе содрогаются при одном упоминании о нем, а я – ничего, сижу с Джо за одним столом, пью вино».

Федосеева посмотрела на опустевшие тарелки, промокнула губы салфеткой.

«С вьетнамцем я еще не пробовала», – промелькнула хмельная мысль.

– Пошли, – предложила она.

Ночью Джо проснулся, вылез из-под одеяла, сунул ноги в тапочки, накинул расшитый китайскими драконами халат, пошел в туалет.

«Старею, что ли? – подумал он. – Раньше я по ночам не просыпался. Может, простыл или, того хуже, простатит подхватил? С проклятой сибирской погодой что угодно можно застудить, а в чем причина, не узнаешь. Парадокс рыночной экономики: платных врачей нет, а в поликлинике меня лечить не будут, потому что я иностранец и нигде не прописан».