Никто из них до дома не дошел. Все там, на улице, остались, а я уцелел. И вот он уцелел!

Джо ткнул пальцем в мужчину, бесшумно вошедшего в комнату из боковой двери. Незнакомцу было лет сорок пять. На левой щеке его белел широкий безобразный шрам, оставленный осколком мины.

– Его зовут Чан, – представил мужчину со шрамом Джо. – Он из деревни. Когда началась война с американцами, его родители ушли в джунгли и стали партизанами. Чан вырос в джунглях. Пока американских войск во Вьетнаме было мало, родители Чана могли работать в поле и собирать рис, а потом начались бомбардировки и появились вертолеты. Стоит выйти человеку в поле, как тут же появляется вертолет и расстреливает его из пулеметов. Ваши, русские партизаны, добывали пропитание в деревнях, грабили немецкие склады, охотились на кабанов, собирали грибы и ягоды. Наши же, вьетнамские партизаны, не могли выйти на открытое пространство и в деревню зайти не могли, потому что американцы сожгли все деревни, а их жителей убили. Наши партизаны питались плодами, пили воду из луж, ели лягушек, змей, крыс и обезьян. Чан, ты ел обезьян?

Вьетнамец со шрамом оскалился, обнажив металлические коронки на верхних зубах, прищурился, оценивающе посмотрел на Марину. У Федосеевой похолодело в груди. Она поняла, что сейчас вьетнамец сравнивает ее тело с туловищем когда-то съеденной обезьяны.

«Ему что человека съесть, что обезьяну, – с ужасом подумала она. – Во время войны человечины попробовал и теперь скалится, прикидывает, как меня разделывать будет».

– Марина, что с тобой? – «встревожился» Джо. – Ты так побледнела. Водички из заляпанного стакана еще не захотелось? Марина, не бойся. Чан пока не будет тебя резать на кусочки. Вот если мы не придем к согласию, тогда он уведет тебя в подвал, и там… Фу, даже думать про это не хочу. Это зверство. Но что поделать! Война озлобляет людей. Детство в джунглях под американскими бомбами – это не в детском саду в куклы играть.

– Можно, я воды попью? – попросила Федосеева.

– Вот мы и вернулись к исходной точке, – обрадовался Джо. – Принесите воды!"

"Девушка-вьетнамка принесла поднос с высоким, сверкающим чистотой стаканом, в который была налита прохладная минеральная вода. Марина жадно отпила половину, кивком поблагодарила девушку, вернула стакан на место.

Джо громко хлопнул в ладоши.

– Все свободны! – сказал он по-русски.

Вьетнамцы поняли команду и покинули помещение. Джо переставил стул поближе к Марине, достал новую сигариллу, закурил.

– Поговорим о деле, – предложил он.

– Можно мне сигарету? – робко попросила Марина.

Вьетнамец достал из внутреннего кармана пачку болгарских сигарет «Родопи», вытряхнул одну для Федосеевой, дал прикурить от зажигалки с золотым ободком.

– Ты учти, Марина, – миролюбиво продолжил Джо.