Ночью Козодоев встал по нужде, вышел во двор. Вьетнамец с пистолетом на боку – следом.

«Кажется, я поменял одну тюрьму на другую», – подумал Сергей и… улыбнулся.

В русской тюрьме кормили три раза в день, а в домике на окраине села еды не было. Никакой. Похитители все продумали, а о еде забыли. Неприятно, конечно, но потерпеть можно.

36

Ханойский Джо и Ми приехали рано утром. Джо пребывал в веселом настроении, сыпал шутками-прибаутками, а Ми была серьезна. Сергею показалось, что девушка смотрит на него с пренебрежением, как на отработанный материал, ни на что больше не пригодное вещество.

«Зря я себя по-хамски с Машкой вел, – подумал Козодоев. – Сейчас уже ничего не изменить, и каяться я не собираюсь, но – зря!»

– Короче, дело к ночи! – Джо прищелкнул пальцами, сел за стол напротив Козодоева. – Ситуация изменилась, мастер. Ты был уважаемый богатый человек, а стал беглым зэком.

– Я не сам из-под ареста сбежал. Мне помогли, – невесело усмехнулся Сергей."

"– Не важен процесс, важен результат! Итак, наши деловые отношения изменились, и я хочу их переформатировать, перевести на новый уровень. – Вьетнамец отстучал по столешнице веселую дробь, всмотрелся в глаза Сергею, посерьезнел. – Обычно неприятный разговор начинают со слов: «Ничего личного – это бизнес!» Не буду прибегать к пошлым формулировкам. Любой бизнес, любое дело – это прежде всего отношения между людьми. Мы были деловыми партнерами, и я надеюсь, остались ими, но характер наших отношений изменился. Теперь ты не старший брат, умный и богатый, а попавший в беду человек, которому я могу помочь, а могу и отказать в поддержке. Итак, я предлагаю два варианта нашего дальнейшего сотрудничества. Оба варианта не обсуждаются, право выбрать любой из них остается за тобой. Вариант первый. Мы вернем тебя в тут точку, где забрали, то есть привезем в ИВС и оставим на КПП. Дальнейшие события предсказать нетрудно. Сегодня же тебя под усиленным конвоем доставят в тюрьму. Потом будет суд и приговор: лет восемь за разбой, год – за пистолет и трешку – за побег из-под стражи. За побег всегда дают три года, не больше, но и не меньше. Путем сложения наказаний суд направит тебя в колонию строгого режима лет на десять, а может, на девять, что не имеет никакой принципиальной разницы. Из зоны ты выйдешь нищим, глубоко больным, никому не нужным человеком. Каждый год в заключении будет пыткой для тебя. Ты никогда не сможешь завоевать авторитет в преступном мире: ты не урка, не имеешь поддержки в преступном мире, у тебя пионерско-комсомольское прошлое. Путь в уважаемые арестанты тебе закрыт. В самом лучшем случае ты будешь обычным зэком, для которого глоток чифиря – высшее наслаждение, а новые кирзовые сапоги – предел мечтаний. Вариант второй.