– Я ограбил какую-то тетку? Что за бред ты несешь?

– Мы едем или нет? – не стал вдаваться в спор Ефремов.

– Меня больше ни в чем не обвиняют, только в грабеже? Тогда поехали. Я никого не грабил, и бояться мне нечего. Но учти: когда эта провокация закончится, я приложу все усилия, чтобы тебя выгнали из милиции. Будешь пустые бутылки на пустырях собирать. На большее у тебя ума не хватает.

Секретарь директора СГТС немедленно сообщила о его задержании охранникам Козодоева, игравшим в домино с водителями арендаторов здания. Телохранитель Сергея, немного понимавший по-русски, выслушал секретаршу и бросился к радиотелефону, установленному в служебном автомобиле Козодоева.

– Джо, его повязали. Куда повезли? Не знаю.

Ханойский Джо велел охранникам оставаться в автомобиле во дворе.

– Вот и свершилось! – сказал он и набрал на радиотелефоне первый номер.

– Павел Андреевич? Это заказчик. Клиента зовут Сергей Владимирович Козодоев. Да, да, тот самый, директор СГТС. Пять минут назад его задержали сотрудники милиции и увезли в неизвестном направлении. Начните поиски клиента в городском УВД. При проведении следственных действий не отходите от него ни на шаг… Что значит, где его искать, если в городском управлении не будет? Я вам за что задаток заплатил, любезнейший? – повысил голос Джо. – Где хотите, там и ищите, или я найму другого адвоката.

Второй звонок Джо сделал Ми.

– Гонг пробил! – сказал он и повесил трубку.

Теперь оставалось ждать, как будут развиваться события. Повлиять на их ход Джо уже не мог.

Узнав от следователя, в чем его подозревают, Сергей вскипел:

– Вы сговорились, что ли? На кой хрен мне Кайгородову грабить? Она опустившаяся наркоманка, нищая, а я у нее сумочку отобрал? Эта тварь оговаривает меня, на бабки развести хочет, а вы у нее на поводу идете, во всякие бредни верите.

– Вы признаете вину или нет? – спросила Ахмедова. – Не признаете? Хорошо. Теперь поясните: вы что, знакомы с потерпевшей?

– Когда-то знал, лет десять назад.

– Вы вместе учились? – уточнила следователь.

– Да нет, она жила через дорогу, терлась с моим корешком, потом он сбросился с двенадцатиэтажки, и она исчезла. Как-то так было. Но я ее знал, даже ухаживал за ней. Вот он, – Козодоев показал на Ефремова, присутствовавшего при допросе, – вот он может подтвердить. Он тогда одним убийством занимался…

– Которое ты совершил, – вставил оперативник.

– Совершил, совершил, не отрицаю. Проломил голову мамашиному любовнику, и правильно сделал. Сейчас бы, конечно…

– Вернемся к Кайгородовой, – предложила следователь. – Откуда у вас такая уверенность, что она наркоманка?

– Кто-то из знакомых говорил, что она прочно сидит на игле… Вы ее видели? Она одета как бомжиха, рожа опухшая, руки дрожат. Тварь конченая.