– Ах да, ты же у нас спортсмен...

– Да, черный пояс по карате... – заелозил перед ментом адвокат. – Ветеран афганской войны, две боевые награды...

Вот жук навозный, нашел, о чем говорить...

– Ага, и за мохнатый сейф «Знак Почета»... – глумливо ухмыльнулся опер. – На зоне поди тоже подвиги совершал, а?

– А это никого не гребет, – набычившись, буркнул Леон и неприязненно глянул на адвоката.

Кто его за язык тянул?

– Ты же спортсмен, «афганец», ордена имеешь, заслуженный, можно сказать, человек. А в бандиты подался. Нехорошо... – осуждающе посмотрел на него мент.

Он еще и моралист, оказывается.

..

– А на зону на четыре с половиной года закатали не за хрен, – вскинулся Леон. – Это хорошо?

– Не за хрен. А за то, куда этот хрен суют...

– Подстава это была. Вы, менты, даже разбираться толком не стали. Вам бы человека за «решки» закатать, план выполнить. Дерьмо ваша мораль...

– А твоя не дерьмо?..

– Значит, нет... Ты мне, начальник, предъяву клей или отпускай. Некогда мне тут с тобой базлы тереть...

Леон исподлобья глянул на мента.

Зря он так. Менту в его положении грубить нельзя. Сильный козырь у него в руках: незаконное хранение оружия и неснятая судимость.

Но Леон не мог сдержаться. Слишком много опер на себя берет. Спец по морали хренов...

– Смотри, какой крутой, – не зло, но с осуждением посмотрел на него тот. – Предъяву ему... Будет тебе предъява... Вы, гражданин Булатников, человека убили...

– Гражданин Булатников действовал в пределах допустимой самообороны, – мгновенно среагировал адвокат. – Это будет доказано в суде...

Мент посмотрел на него, как на назойливую муху.

– А пистолет?.. У гражданина Булатникова есть разрешение на ношение огнестрельного оружия?.

.

– А я ствол в коридоре больницы нашел. – Леон смело посмотрел оперу в глаза. – Иду к брату, а он лежит себе. Ну я и взял... Честное слово, собирался в милицию отнести...

– Но милиция сама до тебя добралась... Ладно, Булатников, заканчивай цирк... Собирай свои манатки и катись отсюда к чертовой матери!

Леону показалось, что он ослышался. Не может его мент так быстро отпустить...

– Не понял...

Адвокат вмиг сунул ему под нос какую-то бумагу. Ага, прокурорское постановление об освобождении из-под стражи. А к чему тогда этот треп с ментом?..

– Свободен, говорю.

 – Опер, казалось, утратил к нему всякий интерес.

А у самого ведь муторно на душе. Из-под носа жертву вырвали...

На улице Леона и адвоката поджидали две машины. Джип «Чероки» и «девятка». Вагонетка, Будильник, Кот, Мизинец. Стоят возле тачек, радость изображают."

"Первым к Леону подошел Вагонетка. Крепко пожал руку, полез обниматься, потерся щекой о щеку. Как же, отец родной сына из ментовского заточения встречает. Но все это рисовка. Не ощутил Леон искренности в поведении «бригадира». И Будильник тоже фальшивит.