В отличие от Будильника, Вагонетка внушал ему определенное уважение.

– Я слыхал, ты карате занимался...

– Занимался...

– Похоже... И в Афгане служил...

– Было...

– Да вроде...

– Ты Кнута знаешь? – пристально вглядываясь ему в глаза, спросил Вагонетка.

Кнута он знал. Четыре года на зоне по карате его натаскивал. Но к чему вопрос? К добру или к худу? А если Кнут личный враг Вагонетки? Такое ведь может быть...

– Да кто ж его не знает...

– Ты мне баки не забивай, говори, знаешь или нет?

– Знаю...

– Знаешь, и все? А ведь ты его не просто знаешь, ты его карате учил... А Кнут пахан авторитетный, его слово и тебе вес придать может.

– А я на чужом горбу в рай не въезжаю...

– Да? Ну ладно... А чего про черный пояс свой молчишь?

– Я ж его не за язык получил...

– Про награды свои афганские чего не расскажешь? – продолжал допытываться Вагонетка.

И сверлил его тяжелым взглядом.

– Мы же не на пионерском собрании...

– Непростой ты пацан, Булат, непростой... Кстати, а кликуха у тебя не слабо звучит...

– Да уж...

– Что ж, поживем – увидим. Может, не в цвет твое погоняло...

– А вдруг не увидим?.. Может, я в сторону отвалю.

– Не-а, не отвалишь, – недобро усмехнулся Вагонетка. – Или с нами, или в расход, только так карты и ложатся. Сечешь?

– Короче, копейка вход, рубль выход...

– Это в других «бригадах». У нас выход – пуля...

Пространство между ними, казалось, наэлектризовано до предела. Еще чуть-чуть, и проскочит искра.

– Да ты не стращай, я уже для себя все решил...

– Ну тогда живи... – разрядил обстановку Вагонетка. – Я «бригадир», ты «бык», мое слово для тебя закон. Срубил?

– Срубил...

– Ну и ладно... А теперь пошли...

Из всех пацанов, толпящихся у машин, Вагонетка выбрал только Леона.

Обычная деревенская изба. Сени, две комнаты с примитивной обстановкой.

В первой комнате валялись связанные бауловцы. Под присмотром качка в кожанке и с «помповиком». Одного пленника уже усадили на стул в другой комнате, привязали к спинке, закинули кверху голову.

На лавке в углу комнаты сидел неприметного вида мужичонка. Казалось, он здесь посторонний и удивительно, что его не гонят прочь. Но так могло показаться только с первого взгляда. Скоро Леон понял, что мужичонка здесь главный.

Рядом с пленником стоял мужчина в белом халате. Неторопливо, с садистским блеском в глазах он раскладывал на столе инструменты. Длинные иглы, ножницы с зажимами, кусачки, скальпель, склянку с камфорным спиртом. Орудия пытки. Пленник смотрел на эти приготовления полными ужаса глазами. Когда «доктор» достал и положил на белую скатерть бинты и вату, он едва не потерял сознание. Такова психика человека. Бинты ужасают даже больше, чем раскаленные иглы...

Пытки еще не начались, а пленник был уже полностью деморализован.