Пять бойцов, все пьяные, сидели на матрацах голяком. А между ними – ни живые ни мертвые – лежали две голые девки. У одной подбит глаз, у второй распухла губа. В глазах смертельный испуг.

Где они этих девок раскопали – оставалось только догадываться. Но одно Вагонетка знал точно: их силой сюда затащили или обманом. А потом избили, насильно на «хор» пустили.

Пузырек – ублюдок. Распустил своих пацанов. Нажрались, с катушек съехали. По беспределу с девками грешили.

– А ну встать, падлы! – заорал в бешенстве Вагонетка.

Одного ногой под ребро пнул, второму по копчику зарядил, третьего по темечку кулаком достал. Но подняться никто из «быков» не мог. Пузырек – тот хоть на ногах держался. А эти совсем ужрались.

– Ты это, батя, извиняй! – услышал Вагонетка голос «бригадира».

Умылся – немного протрезвел. Соображать начал."

"– Узнали мы, что Симона и Холода вальнули. И Тараса достали вместе со Страшилой. Ну и дали маху. Закиряли.

Верил Вагонетка в своих братков. Все такие крутые. Дисциплина, спортзал каждый день, тир, любая отмашка точно и в срок выполняется. Ни к чему не придерешься. Но крутыми они казались, пока все спокойно было. А как бойня началась, так и размазались. Не бойцы, а дерьмо. По крайней мере, вот эти.

– Да пошли вы, козлы! – в сердцах выдал Вагонетка.

Пусть делают что хотят. Ему с такими ублюдками не по пути. Может, найдутся в его команде стоящие пацаны. С ними он и начнет все заново. А эти пусть идут ко всем чертям. Не помощники они ему, обуза.

Он подобрался к девкам, схватил их за волосы и подтянул к их шмоткам – возле раскладушек они валялись. Заставил взять все это в руки. Но одеться времени не дал. Голыми потащил к двери. Выпихнул на лестничную площадку, втолкнул в лифт. Пока спускались, они успели кое-что накинуть на себя.

– Пошли на хрен отсюда! – заорал он на них, когда лифт остановился и дверцы раскрылись.

Девки поняли, что их отпускают. Радостно взвизгнули и выпорхнули из подъезда. Побитые, затраханные, но живые.

Вагонетка сел в машину, завел двигатель. Он уже выехал со двора, когда мимо него промчались ментовский «луноход» с выключенной «люстрой» и два «рафика». Опять омоновцы. По душу Пузырька и его ублюдков.

Вовремя он ноги унес!

* * *Жорж уже пришел в себя. Несколько операций он перенес, все успешные. И встал на путь выздоровления. Путь этот длинный, и он только в самом начале. Но, главное, будет жив.

Он еще был очень слаб. И разговаривать не мог. Зато все слышал.

– Все нормально, братан, – говорил ему Леон.

Его пустили в палату в виде большого исключения.

– Больше некому на тебя наезжать. Всех к ногтю прижал. Давай выздоравливай поскорее. У нас с тобой, брат, куча дел.

Леон видел, как загорелись глаза Жоржа. Тот понял, о каких делах речь.