Юристы уже суетятся, составляют все необходимое для того, чтобы переоформить на Бекаса собственность Графа.

* * *Мистер Голдуэн сдержал свое обещание. За каждый день, что она проводила с Наташей, он платил ей двести долларов. А таких дней было уже не меньше десяти – в карман Маргарите Витальевне легли две тысячи долларов.

Надо сказать, что мистер Голдуэн не зря платил ей.

Наташа долго вспоминала, кто такая Маргарита Витальевна. А когда вспомнила, ее лицо озарила приветливая улыбка. Правда, она была недолгой. Ее взгляд вдруг помутнел, устремился куда-то вдаль. Ее снова накрывало волной безумия.

В трезвую действительность она вернулась только на следующий день.

«Наташа вспомнила вас, – говорил мистер Голдуэн. – А потом связала вас со своим мужем. И ее накрыли воспоминания».

В следующий раз Маргарита не дала ей времени вспомнить роковые моменты прошлого. Она заполнила ее сознание разговорами о модельном конструировании, о высокой моде, о подиуме. В глазах Наташи появился интерес. Правда, надолго его не хватило.

Наташе не стало лучше. И все же результат был. С каждым разом она все дольше слушала Маргариту, интерес становился все живее.

– Я боюсь об этом говорить, но, кажется, мы на верном пути, – сказал мистер Голдуэн.

И на радостях обнял Маргариту.

Они стояли посреди большой светлой комнаты, откуда только что увели Наташу. Сегодня она слушала свою учительницу как никогда долго. Но волна безумия все же ее накрыла.

– Наташа будет здоровой. – Маргарите очень хотелось, чтобы к ней вернулся рассудок.

Она так волновалась, что как-то не придала значения тому, что мистер Голдуэн обнимает ее. И не пыталась вырваться из его объятий.

А он обнимал ее все крепче.

– Я не понял, тут чо, бордель, в натуре?

В комнату вошел огромный мужчина. Дорогой костюм сидел на нем мешком, аляповатый галстук смотрелся нелепо. И сам он был какой-то несуразный. Покатый лоб, глубоко посаженные глаза, массивная нижняя челюсть. Он вроде бы улыбался, но взгляд был каким-то волчьим.

Мистера Голдуэна как током ударило. Он оторвался от Маргариты и, заискивающе улыбнувшись, двинулся к вошедшему. Руку ему протянул. Но тот и не думал здороваться с ним. Как будто вообще доктора не заметил.

– Как тебя зовут, кроха?

Ну и манеры у этого хама.

Взгляд наглый, оценивающий. Будто покупать ее собирается, да не знает, хорош ли товар.

– Маргарита.

– Неплохо смотришься. А что ты здесь делаешь?

– Маргарита помогает мне, – сказал мистер Голдуэн.

Но тот на него даже не взглянул.

– Помогает в чем? – криво усмехнулся мужчина. – Хрен, типа, размять?..

Да он ее за шлюху принимает! Внутри у Маргариты все вскипело.

– Вы не смеете так говорить! – Ей так хотелось почесать на нем свои ноготки.

– Я – Бекас! Я все смею, – заявил он.