Зачем тебе ехать ко двору? Там же сплошные мошенники! Все сразу же захотят воспользоваться твоим уязвимым положением. И вообще, там разврат, грехопадение и булочки не свежие.

И вникать в дела семьи тебе, милая, не нужно. Я все за тебя сделаю, а твое дело своей красотой мир украшать, цветочки собирать и вообще, жить в свое удовольствие.

Адалин Фолкер быстро стала Адалин Паксон. Зря. Во-первых, кто ж династию прерывает из-за какого-то там мужчинки?

А во-вторых, ну серьезно, Паксон?

Я про себя фамилию этого муженька на Пакость исправила. Очень ему подходило.

Потому что почти сразу после свадьбы начался уже второй акт этого театра. Поменялся весь штат слуг. В фамильное поместье приехала новая «экономка». С грудью размера эдак пятого и вырезом до колен.

Траты Аделин начали урезаться. Очень скоро она дальше двора и не выходила. Даже в близлежащие деревни, ибо зачем ей общаться со смердами, это фи.

Единственное, что ей не возбранялось — летать. Но дракону попробуй запрети. Отнять крылья — все равно что жизни лишить. Благо рядом горы были безлюдные.

Поначалу муженек, тоже ящерка сутулая, с ней вылетал. Потом одну отправлял, а сам якобы по делам мотался.

Девочка терпела. А потом застукала муженька прямо за вот этим самым с вышеупомянутой экономкой.

Ну, оно и понятно. Ожидаемо было.

Для меня. Для нее же это был удар.

Скандал, слезы, сопли. И первое жесткое: «ты мне не указ, терпи, милая, раз замуж вышла».

Неизвестно, стала бы Адалин терпеть или нет. Жизнь подкинула новые испытания. Жесткое падение хребтом как раз на те самые скалы.

Она говорила, что не помнит, как это произошло. Я подозревала, что без муженька тут не обошлось.

В общем, ноги отнялись, возможность летать была утрачена, жить бедной девочке расхотелось, да и не могла она уже. Драконы не живут без крыльев. Правда, я так до конца и не разобралась почему.

А вот отомстить девочке очень даже хотелось.

Мне же хотелось просто жить. Пусть без ног, пусть с врагами за спиной.

Я была готова мстить и, в отличие от Адалин, не пылала любовью к этой Пакости, поселившейся в ее доме.

Как это сделать — вопрос интересный и очень насущный. Но я решила поступить в лучших традициях Скарлетт О’Хары и подумать об этом завтра.

А утром начался третий акт театра. Правда, уже в моем исполнении.

Позавтракав останками вчерашнего ужина, я довольно потянулась, и взялась за дело.

Сначала в стену полетел поднос. Железный, тяжеленный. Зазвенел так, как церковным куполам не снилось.

Я не знала, сколько времени, но надеялась, что утро еще очень раннее и я тут всех перебудила.

Когда через пять минут реакции не последовало, в сторону двери отправились тарелки.

Я с интересом поглядывала на ночной горшок. И пока меня останавливало только то, что мне же потом это нюхать.