Данка в компании таких же худых длинноногих девушек стояла возле жирного Руденко. И она улыбалась… Лучше бы Даниял умер, чем это увидел.

Руденко наклонился и что-то сказал Данке, она посмотрела на него и улыбнулась. И у Дана от ревности в мозгу закоротило все, что еще могло коротить.

— Я сам должен услышать, Рустам, — только и смог сказать.

Друг пожал плечами и набрал Заура, они долго разговаривали, а Даниял пытался унять испепеляющий его огонь. Может, ее заставили? Она же такая искренняя была в своей неумелости, или Дан так и не научился отличать неопытность от игры? Ведь он не раз сам пользовался услугами эскорта.

Или то, что ему твердят друзья о коварстве и продажности тех, чужих женщин, правда, и серьезные отношения могут быть только среди своих?

Но стоило закрыть глаза, перед ним вставали распахнутые светлые глаза девочки, в которую он влип как пчела в мед. Полные неподдельного восхищения, которые он сразу увидел и пропал. И которые не умею лгать, Даниял был убежден. Пока не услышал от Рустама:

— Это хозяин «Коммерс Продакшн», не тот липовый, что числится, а настоящий, — прикрыв микрофон рукой сообщил друг, и включил громкую связь.

Низкий голос подтвердил, что Дана Литвинова входила в базу предлагающих дополнительные услуги моделей. Лайтовый прайс. Обнаженные фотосессии, с девушками или мужчинами, неважно. Или сопровождение, тоже лайтовая версия.

— Она была девственницей, — хрипло проговорил Дан, не узнав собственного голоса.

— Так он же импотент, этот Руденко, максимум, что он может, писюн наяривать, пока девочки друг дружку ласкают. Ну или его самого, если под пузом что-то отроют.

Это было совсем невыносимо. Мысль, что его нежная хрупкая девочка даже просто стояла рядом с тем жирным боровом, вызывала дикую, необузданную ярость.

Правильно, лучше им не встречаться, Дан его попросту убьет.

— Мне самому не верится, — хмуро сказал Рустам, глядя в стену, — они же дружили с Сати, а теперь выходит и о сестре то же самое думают?

Когда вернулись в город, для Данияла это ничего не поменялось. Он закрылся в своей комнате и продолжал пить. Периодически видел Рустама, других парней, а потом они куда-то пропадали, Дану было неинтересно, куда. Он мог что-то есть, пару раз Рустам точно заталкивал его в душ под холодную воду.

Бесполезно. Дан возвращался и снова набирался до беспамятства.

Чем реже к нему возвращалось сознание, тем лучше, но однажды он очнулся от того, что лежать было неудобно, конечности затекли. Из вены торчала игла, через которую по прозрачной трубке в нее вливалось лекарство — странные люди, кому понадобилось его реанимировать?

Но рядом сидел в накинутом на плечи халате отец, и Дан окончательно вернулся в реал."

"— Что ты творишь, сынок, — покачал головой старший Баграев, — давай приходи в себя.