— Дан, — она прошептала, пряча лицо у него на шее, — ты такой большой…

— Это сейчас тебя пугает, любимая, а потом тебе понравится, — он наоборот старался все время смотреть ей в глаза. — Ты где хочешь, здесь или пойдем в спальню?

— Пойдем…

Он легко поднялся, завернул Данку в полотенце и понес в спальню. Ей пришло в голову, что ее за всю жизнь столько на руках не носили, сколько за сегодняшний день. Ну разве что пока маленькая была…

Дан осторожно опустил ее на кровать и сам опустился сверху.

— Я люблю тебя, Дана, поцелуй меня. Сама поцелуй…

И дальше она провалилась в водоворот ласк, твердых и горячих поцелуев, настойчивых прикосновений там, где больше всего в них нуждалась. Тело горело и плавилось, исходило негой, и хоть Данка пыталась увернуться, ускользнуть, но ничего не выходило — ее крепко держали стальные руки, а сверху давило тяжелое мужское тело. И ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, а еще отвечать на поцелуи, обнимать крепкую шею, впиваться пальцами в плечи, гладить спину...

— Любимая, если хоть немного больно будет, скажи…

Даниял был предельно нежен и осторожен в своих движениях — медленных, размеренных и в то же время таких напористых.

Боль была, но не слишком сильная, Дан проделал все очень бережно, несмотря на то, что ему в любой момент могла изменить выдержка. Дана видела, как он кусает губы и отрывисто дышит, крупные капли пота катились по вискам, и она вытирала их ладонями. Зато ради выражения лица мужа в момент его пика Данка готова была вытерпеть и более существенную боль — настолько это было красиво и завораживающе. А еще было очень непривычно ощущать над ним такую власть."

"Он вдавил ее в себя так, как будто ему было мало полного слияния, наклонился к самому лицу и сказал, касаясь губами:

— Моя, теперь моя, Дана… любимая…

Потом пришла ее очередь в который раз с удивлением обнаружить в своем теле такие источники наслаждения, о которых она и подумать не могла. Теперь Данке казались смешными и детскими собственные страхи — и она волновалась, чем им заниматься трое суток? С такими темпами ни на еду, ни на сон времени не останется.

* * *— Данечка, тебе это нужно сфотографировать и отправить родным? — спросила Данка, указывая мужу на небольшие красные разводы на простыни, когда у них, наконец, наступила небольшая передышка.

Даниял проследил за ее рукой и непонимающе уставился на свою молодую жену.

— Моим родным? Что за глупости, Дана, это нужно просто заменить. Я сейчас позвоню на ресепшн, они пришлют горничную. А мы с тобой пойдем лежать в джакузи и пить шампанское с клубникой.

Он позвонил администратору, попросил сменить простыни, а Данку утащил в ванную и включил гидромассаж. Уложил ее к себе на грудь, разлив по бокалам шампанское.